Интриган до мозга костей – вот он кто, черный ангел Сизиф.

Все, что он узнал за каждую из своих жалких, постыдных жизней, привело его сюда. Научило вить веревки из эмоций, понимать слабости и больные места, втираться в доверие, убеждать.

Этим Сизиф воспользуется и сейчас.

Может, хоть раз его навыки пригодятся для чего-то другого. Совершенно нового для него.

– Знаю, Бени, знаю… Все мы не идеальны, – Сизиф ставит горшок на стол монаха. – Вот и у меня осталась слабость: азарт. Мы тут поспорили с Иудой. Про одного из Величайших.

Сизиф снова пристально, слегка исподлобья смотрит на Бени:

– Я подумал, кого еще спросить, если не тебя. Ты ведь у нас голова – все знаешь. Все-то у тебя записано.

Бугристые сальные щеки Бенедикта краснеют. Он улыбается, но глаза скромно опускает.

«Неплохой парень, – снова думает Сизиф. – Интересно, как он тут оказался».

Знал он таких: очарованные учением, идеей или лидером, верят и идут за ним слепо. Идя за совершенством, так легко превратиться в слепого судию.

Скольких он отправил на костер, веря в идею?

В скольких увидел еретиков, не достойных жизни, утопая в словах того, кого боготворил?

Сизиф отлично знал чувство, которое неизбежно настигает душу, покинувшую тело и оказавшуюся здесь, на этом уровне. Опустошающее, распинающее понимание того, чем была жизнь.

Кем был лидер, ради которого эта душа была готова на все.

Никакая идея, никакие правила, никакое учение не избавит душу от ответственности за каждый шаг и каждый выбор.

Интересно, сколько ему было лет, этому расплывшемуся в кресле человеку?

Кожа, зубы, складки под одеждой – все это не украшало и не молодило его. Но Сизиф вдруг понял, что тому чуть больше двадцати. Такие, как этот, если уж берут свое последнее лицо, то и возраст выбирают тот же, в каком умерли.

– Да, у меня тут все про всех есть, – бугристое лицо озаряется гордостью, отвислая складка под подбородком дрожит. – А Величайших я в отдельном свитке записываю. И вы там у меня.

Неуклюжий Бенедикт вскакивает со стула, попутно уронив со стола свитки и опрокинув подставку для перьев. Его пухлые руки отсчитывают пятый снизу свиток в третьем от двери шкафу.

Бенедикт выхватывает свиток и суетливо расстилает на столе.