За этим последовала серия встреч, комиссий и конференций, на которых Бенни был вынужден присутствовать. Была собрана команда из индивидуального педагога, школьной медсестры, социального работника и куратора. Все они задавали ему вопросы, все хотели получить ответы, и все это Бенни находил утомительным и неприятным. Юридически школа была обязана создать ему условия, но он не хотел никаких условий. Он утверждал, что с ним все в порядке. Что нужно оставить все как есть. Конечно, он слышит всякие голоса, но и что? Он же научился не обращать на них внимания. Почему взрослые тоже не могут просто не обращать на него внимания?

Дома мать тоже хотела получать ответы. Она была полна решимости поддерживать каналы связи открытыми и создавать возможности для диалога.

– Бенни?.. Бенни?!.. БЕННИ!!!

– Что?

– Как прошел день? Как дела в школе?

– Все по-прежнему.

– Узнал что-нибудь интересное?

– Нет.

– Подружился с кем-нибудь?

– Нет.

– А ты пытался? Ты заговаривал с кем-нибудь из других…

– Нет.

– Как твоя рука?

– Хорошо.

Его кисть заживала, и швы рассосались, оставив зловещий красный шрам, но Бенни так и не сказал, где получил эту травму. Зашив руку, врач отделения скорой помощи отвел Аннабель в сторонку и сказал ей, что рана выглядит так, будто ее нанесли острым лезвием ножа или даже меча. Скорее всего, нападавший нанес удар сверху вниз, а Бенни защищался ладонью. Доктор показал рукой, как он себе это представляет, но когда Аннабель потом спросила Бенни, так ли все было, он сказал, что нет.

– Было совсем не так.

– Так что же все-таки произошло?

– Ничего. Это был несчастный случай.

Дальнейшие объяснения он отказывался давать, и в конце концов Аннабель пригрозила отвести его в полицейский участок и написать заявление.