Захватив сэндвичи и прочую еду, они вернулись на скалистую площадку, поближе к Славою. Старик сидел в своем инвалидном кресле с блокнотом на коленях, глядя на закат, и они присели рядом. Он был каким-то притихшим и вроде бы не сильно пьяным, но Алеф, очевидно, все еще сердилась на него, потому что немного резковато спросила, все ли с ним в порядке. В ответ Славой кивнул, вздохнул и указал ручкой на горизонт.

– Как красиво, – сказал он. – Скоро начнутся осенние дожди.

Так оно и было. Над городом уже собрались темные дождевые тучи, хотя над океаном небо было чистым и темно-синим. На горизонте – там, куда закатилось солнце – осталась тонкая оранжевая полоска, да розовато-серебристый блик мерцал на воде, словно воспоминание. Темные силуэты ближних островов были похожи на устроившихся на ночлег гигантских зверей. Даже ветер немного притих, и когда Би-мен негромко заговорил, ветер не заглушал, а подхватывал его слова.

– Когда я еще был молодым и имел две ноги, я любил кататься на лыжах и лазить по горам. Теперь я не могу часто покидать город, а лазить по горам вообще не способен. – Он посмотрел на Алеф, которая обхватив колени, сидела рядом с его креслом. – Спасибо тебе, моя дорогая.

В его голосе звучали настолько непривычные интонации, что Бенни поднял глаза. Лицо старика было печальным, и Бенни захотелось, чтобы Славой и Алеф помирились. Некоторое время Алеф не отвечала, и Бенни подумал, что она все еще злится из-за водки, но потом она сказала тихо, тоном провинившегося ребенка:

– Я оставила ВАЗ наверху.

Старик закрыл глаза и на миг склонил свою большую голову так, словно шея не выдерживала ее тяжесть, но затем распрямился.

– Понимаю, – сказал он, медленно кивая. – Небесное погребение.

– Я должна была дождаться тебя.

– Я не смог бы забраться так высоко.

– Тогда нужно было похоронить их здесь.

– Нет, нет, это прекрасно. На вершине мира.

– Но ты приготовил стихотворение…

Би-мен протянул к ней руку и ласково положил большую грубую ладонь на макушку Алеф, как будто удерживал ее на Земле тяжестью своей кисти.

– Хорькам не требуется поэзия. Ты поступила совершенно правильно, моя дорогая. Больше ничего не нужно.

В ту ночь они спали на горе, улегшись рядком в своих спальных мешках, как гусеницы в коконах. Вверху вздыхало темное ночное небо, а снизу Бенни слышал дыхание земли и хруст мха при каждом движении. Он старался не шевелиться, но рядом лежала Алеф – так близко, что они почти касались друг друга, и он дрожал, буквально вибрировал не от холода, а от ее близости. Он был уверен, что Алеф это заметит и что-нибудь скажет, но она ничего не говорила. Она беседовала с Би-меном, а Бенни лежал на спине, вытянув руки вдоль тела, пытался унять дрожь и смотрел в пустоту над головой. Никогда ещё Бенни не видел такой огромной и такой черной пустоты. В ней были звезды, но они находились на расстоянии миллионов световых лет, и была Луна, но она была всего лишь маленькой светлой дырой в черноте. Время от времени пролетали самолеты с фарами, направленными на Азию, а также спутники: низкоорбитальные, метеорологические, телекоммуникационные и спутники военного наблюдения. Некоторые кружили вокруг земного шара целыми созвездиями: они спешили по своим делам, яркие, как планеты. Бенни казалось, что они классные, но Бутылочник тихонько ругался на них.