Ты пошел на кухню, взял миску хлопьев и поставил телефон на зарядку. На кухонном столе стояла коробка маминой «Мелитты», и ты решил приготовить себе чашечку кофе. Установив на чашку ситечко, ты положил туда ложку с горкой, а затем еще одну. Потом ты вскипятил воды, налил ее в чашку через ситечко, попробовал получившийся напиток и выплюнул в раковину.

Поднявшись наверх, ты остановился у двери в мамину спальню и прислушался. Наверное, еще спит, подумал ты, а значит, может быть, не очень сильно разозлилась. Немного успокоившись, ты прошел в свою комнату, разделся и забрался в постель. На столике рядом с подушкой лежала старая книжка «Сказки братьев Гримм», которую ты взял в библиотеке. Переплетение корней и ветвей, похожее на вены, выступавшие на кроваво-красной обложке, напомнило тебе о разговоре на горе – когда Би-мен сказал, что у каждого внутри есть своя книга. Ты встал и отнес сказки Гримм в противоположный угол комнаты, подальше от своей головы, а потом снова лег, надел наушники и заснул.

Разбудил тебя едва слышный звук дверного звонка. У входа, держа палец на кнопке звонка, стояла какая-то женщина. Когда ты открыл дверь, она убрала палец и даже удивленно отпрянула, как будто увидела марсианина из космоса, впрочем, на голове у тебя все еще были «грюндиги», так что ничего удивительного.

– Ты Бенни? – спросила она и представилась: Эшли… и как-то там дальше, социальный работник больницы. – Вчера вечером с твоей матерью произошел несчастный случай.

Она сделала паузу, наблюдая за твоей реакцией. Через наушники ее слова доносились словно издалека.

– Она упала с крыльца, и ее отвезли в больницу. – Эшли снова сделала паузу. Помолчала, глядя тебе в лицо. Вероятно, вид у тебя был растерянный, поэтому она спросила: – Может быть, ты хочешь знать, в каком она состоянии?

Ты кивнул.

«Она мертва, – сказал голос. – И виноват в этом ты».

– У нее несколько довольно серьезных травм. Она поправится, но сейчас она очень беспокоится о тебе. Давай съездим к ней.

По дороге в больницу ты сидел, съежившись, на пассажирском сиденье ее машины, все так же в наушниках, и старался не замечать вопросов Эшли: где ты был, почему ты не давал знать матери, где находишься? Ты пришел к выводу, что ты ей не нравишься, и это было нормально, потому что ты сам себе тогда тоже не нравился, и все это время голос бормотал: «Ты виноват, ты виноват, ты виноват…»

Много ли ты помнишь из этого, Бенни?

Бенни!

Ты здесь?

Ты слышишь нас?

Ты слушаешь?

57