«Дорогая Сенджу Каннон, – молилась она. – Пожалуйста, помоги мне написать эту книгу. Пожалуйста, пусть моя книга поможет другим людям, которые страдают так же, как и я. Пожалуйста, пусть моя книга станет бестселлером, чтобы я могла оплатить новую крышу для храма».

В день, когда умер ее учитель, кровельщикам все еще не было уплачено. Айкон с тяжелым сердцем сидела рядом с ним и смотрела, как он тяжко дышит. Она не успела закончить книгу вовремя и не выполнила своего обещания принести храму доход. Он, наверное, страшно разочарован во мне, думала она. А если он умрет разочарованным, не станет ли и он голодным призраком? Это была ужасная мысль. А старый храм, что с ним станет? Землю продадут, а храм снесут, чтобы освободить место для офисных зданий и высотных кондоминиумов? В последний месяц своей жизни ее учитель передал ей дхарму и сделал ее наследницей своей дхармы[68], но без храма мало что можно унаследовать и передать дальше. Умрет ли вслед за ним и его дело?

И что станет с ней? Куда ей деваться?

Учитель тогда, казалось, услышал ее мысли. Он уже несколько дней ни на что не реагировал, дыхание его замедлялось, а паузы между вдохами становились все длиннее. Но в этот момент он открыл глаза и посмотрел прямо на Айкон, и его взгляд был ясным и пристальным. Он ничего не сказал, но в этом не было необходимости. Она знала, о чем он думает.

«Хорошо, – прошептала она. – Я не сдамся. Так или иначе, я сохраню наш храм, обещаю».

Кажется, он услышал и ответил: в его взгляде мелькнули знакомые огоньки. Потом он моргнул и закрыл глаза навсегда.

Но она и теперь чувствовала на себе его взгляд: он смотрел на нее с фотографии все с тем же чуть насмешливым выражением. Струйка дыма потянулась за кончиком благовонной палочки, когда она, совершая ритуал, протянула руку и крепко воткнула палочку в чашу с пеплом.

– Вы думали, я не смогу этого сделать, – сказала она. – А я смогла.

Ее помощница, еще одна послушница по имени Кими, открыла дверь, поклонилась, а затем посторонилась, пропуская ее. Айкон вышла в коридор, ведущий к дзендо, поклонилась хранительнице времени и взглянула на надпись, сделанную на деревянной доске изящным каллиграфическим почерком. Это было дзен-буддистское стихотворение, написанное ее учителем:

Успей родиться прежде, чем умрешь.

Жизнь преходяща. Время ждать не станет.

Проснись! Проснись!

Мгновений не теряй!

Это стихотворение, хоть оно и было предостерегающим, всегда придавало Айкон сил и помогало мобилизоваться. В дзендо она села то место, где раньше сидел ее учитель, и окинула взглядом зал и ряды медитирующих, которые устраивались на подушках, лицом к гладким белым стенам. По одну сторону сидели гости и прихожане, а напротив них – монахини. Айкон пробежала взглядом по своим ученицам, проверяя осанку, и с удовлетворением отметила, что их спины прямые, а головы выбриты до блеска. Женский монастырь, подумала она. Вот что получил в итоге ее учитель. Никто не поднимал на нее глаз. Женщины сидели, опустив глаза и погрузившись в медитацию, но если бы они взглянули на Айкон, то увидели бы, как по ее лицу промелькнула легкая, как тень, улыбка. А что – сильные, компетентные женщины, подумала аббатиса. Старик получил то, чего заслуживал.