Учитель снова закрыл глаза и вздохнул. «Вот почему ее называют Наблюдателем Звуков, Тем, Кто Слышит Крики Мира…» Его голос затих, но слова продолжали парить в воздухе, как аромат от палочки ладана, так что даже теперь, два года спустя, Айкон все еще слышала их эхо в темноте.

Она вполне могла понять и представить себя на месте Каннон. Все ее монахини тоже могли. Все они были сверхусердными женщинами с взрывающимися головами, и это было нехорошо… Или все-таки хорошо? Ее помощница Кими работала раньше в международном рекламном агентстве, где так много трудилась сверхурочно, что в тридцать два года у нее случился сердечный приступ, и она потеряла сознание за рабочим столом. Может быть, в тот момент ее сердце разлетелось на тысячу осколков, на тысячу сердец, чтобы лучше любить мир? Да, подумала Айкон. Кими – настоящая бодхисаттва и отлично знает английский. Пришло время возложить на нее больше ответственности.

Она почувствовала, что учитель где-то рядом, в комнате. Давай-давай, подумала она. Смейся сколько хочешь. Но храм-то я спасаю, разве нет? Она посмотрела на Каннон, прижала ладони к сердцу, закрыла глаза и уснула.

Книга

Книга

Бенни? Ты здесь? Ты все еще не разговариваешь с нами?

Ты можешь пытаться отгородиться от нас, но воспоминания все еще хранятся в тебе, и мы знаем, где их найти.

Что ж, ладно. Ты не оставляешь нам выбора. Придется продолжать без тебя.

64

Твоя учительница нашла библиотечную книгу, которую ты испортил. Она увидела проколотые точки, продырявленные страницы и устроила тебе допрос. Сначала ты притворялся, что не понимаешь, о чем речь, но потом она поднесла книгу к окну.

– Смотри! – сказала она.

Косой свет осеннего солнца проникал сквозь крохотные отверстия тонкими, как иглы, яркими лучами. Это было очень красиво. Почему не все страницы так красивы? Но потом, присмотревшись повнимательнее, ты растерялся. Ты ожидал увидеть чистую, белую и пустую страницу, но слова никуда не делись. Ты думал, что освободил их, что они уже сбежали, но ничего подобного: все они были там, слова и буквы, аккуратно построенные и отбывающие свой срок, а вот страница книги кричала от боли. Это было невыносимо. Как могут слова быть такими раболепными? Почему они так покорны существующему порядку и слепо привержены сковывающим их условностям?

Ты опустил голову и начал биться лбом об стол. Учительница вызвала медиков.

Оказавшись снова в кабинете доктора Мелани, ты решил признаться ей во всем.

– Это все книга, – прошептал ты.

Доктор Мелани наклонилась вперед. Сегодня ее ногти были голубого цвета.