62

Уважаемая госпожа Кониши,

Надеюсь, я не утомила вас своими письмами. Хотя, думаю, вы все равно не читаете свою электронную почту, так что это не имеет большого значения. В последнее время у меня не слишком широкий круг общения, и когда я пишу вам, мне проще держать себя в руках, так что вы помогаете мне, даже не отвечая.

Но если вы все-таки случайно прочтете это и захотите ответить, у меня к вам есть конкретный вопрос по избавлению от беспорядка, которое, кстати, продвигается, потому что в последнее время сын начал мне помогать. В своем первом письме я рассказывала, что у Бенни эмоциональные проблемы, но на самом деле все гораздо серьезнее. У него слуховые галлюцинации, и ему кажется, что вещи с ним разговаривают например его кроссовки, чего, конечно, не может быть. Он принимает антипсихотические препараты и две недели лежал в детском психиатрическом отделении, но после выписки его поведенческие проблемы только усугубились. Он начал лгать мне, прогуливать школу и тусоваться с ребятами постарше, с которыми познакомился в отделении, и у меня есть подозрение, что они могут употреблять наркотики. Врач говорит, что у него, возможно, шизофрения, но это еще неизвестно, потому что она все время меняет свой диагноз. Конечно, сейчас у него подростковый возраст, так что некоторые его выходки, вероятно, вызваны гормонами, но я вся изволновалась.

Однако в последнее время у меня появилась надежда на лучшее, потому что после того неприятного случая, когда я упала со ступенек и меня спасли вороны, Бенни стал помогать по дому, он ходит за продуктами и убирается. Не знаю, что бы я без него делала! Он все еще замкнут, но врач считает, что ему уже лучше, так что прогресс налицо. У его отца были проблемы с наркотиками и алкоголем, и иногда я боюсь, что Бенни мог перенять это от него. Кенджи почти никогда не употреблял тяжелые наркотики, но он любил выпить и покурить травку с друзьями. Сначала меня это не беспокоило, потому что он был музыкант и это был просто его образ жизни, но потом, когда я забеременела, я попросила его завязать, и он это сделал. Он действительно хотел быть хорошим отцом, и мы оба согласились, что должны подавать сыну хороший пример. Мы знали, что никогда не разбогатеем и не сможем дать Бенни много материальных благ, но нас это не пугало. Мы были уверены, что сможем создать для сына атмосферу любви, стабильности и творчества, и какое-то время, мне кажется, нам это удавалось.

Но когда Бенни было лет шесть или семь, Кенджи снова взялся за старое. Возможно, он был разочарован тем, что его группа не получила большой известности, а он чувствовал, что стареет и при этом как бы стоит на месте, хотя он никогда, в общем-то, об этом не говорил. Он начал все позже приходить домой после концертов, и я сначала этого не замечала, так как мне из-за моей работы приходилось рано ложиться спать. Но потом я нашла у него в кармане пакетик с травкой, и это привело к нашей первой по-настоящему большой ссоре. Я на него ужасно разозлилась за то, что он нарушил свое обещание и солгал мне, и в конце концов он извинился и поклялся, что снова «завяжет», и он попытался. Он действительно пытался.