РазноеОдинокий волкстр 246
Светлый фон
Начальник полиции принес мне воды и соленый крекер. Он хотел знать, что – черт возьми! – может заставить человека жить со стаей волков. Особенно его интересовало, как мне удалось не оказаться их ужином. Чем больше мы разговаривали, тем быстрее уходил скрежет из моего голоса, и слова, поначалу витавшие призраками под нёбом, начали мягко скатываться с языка твердыми и осязаемыми каплями.

Он извинился за то, что мне придется спать в камере предварительного заключения на жесткой койке. Но для меня это была первая кровать за два года, и я никак не мог удобно на ней устроиться. Стены надвигались на меня, хотя полицейские оставили дверь камеры незапертой. Все вокруг пропахло чернилами, тонером и пылью.

Он извинился за то, что мне придется спать в камере предварительного заключения на жесткой койке. Но для меня это была первая кровать за два года, и я никак не мог удобно на ней устроиться. Стены надвигались на меня, хотя полицейские оставили дверь камеры незапертой. Все вокруг пропахло чернилами, тонером и пылью.

Когда в участок впустили Джорджи, всю ночь проведшую за рулем, чтобы добраться до меня, я крепко спал на полу камеры. Но, как любое дикое животное, я полностью проснулся еще до того, как ее нога переступила порог. Я знал, кто входит в камеру, потому что меня окатило цунами из запахов шампуня и духов задолго до того, как я увидел жену.

Когда в участок впустили Джорджи, всю ночь проведшую за рулем, чтобы добраться до меня, я крепко спал на полу камеры. Но, как любое дикое животное, я полностью проснулся еще до того, как ее нога переступила порог. Я знал, кто входит в камеру, потому что меня окатило цунами из запахов шампуня и духов задолго до того, как я увидел жену.

– Господи! – прошептала она. – Люк?

– Господи! – прошептала она. – Люк?

И бросилась ко мне.

И бросилась ко мне.

Я думаю, что причина именно в этом – инстинкт взял верх и отключил разумную часть сознания. Но в любом случае, когда Джорджи бросилась ко мне, я поступил так же, как и любой волк в подобной ситуации.

Я думаю, что причина именно в этом – инстинкт взял верх и отключил разумную часть сознания. Но в любом случае, когда Джорджи бросилась ко мне, я поступил так же, как и любой волк в подобной ситуации.

Я настороженно от нее отпрянул.

Я настороженно от нее отпрянул.

До конца моей жизни, какой бы долгой она ни была, я буду помнить погасший свет в ее глазах, словно пламя свечи, задутое порывом ветра.

До конца моей жизни, какой бы долгой она ни была, я буду помнить погасший свет в ее глазах, словно пламя свечи, задутое порывом ветра.