– Да, – прямо отвечаю я. – Я помню, как завидовал выращенным им волкам, потому что они знали его лучше, чем я. И еще я помню, что ревновал к отцу сестру, потому что она, казалось, говорила на его языке.

Кара опускает голову, волосы падают ей на лицо.

– Ты ненавидел отца, Эдвард?

– Нет. Я не понимал его, но не ненавидел.

– Как ты думаешь, он тебя ненавидел?

– Нет. – Я качаю головой. – Скорее я вызывал у него недоумение. Думаю, он ожидал, что дети будут естественным образом разделять его интересы. Честно говоря, он с трудом мог поддерживать разговор с людьми, не увлекающимися теми же вещами, что и он.

– Что случилось, когда тебе было восемнадцать лет?

– Мы с отцом… поспорили, – говорю я. – Дело в том, что я гей. Я признался матери, и она посоветовала отправиться к отцу и рассказать ему. Он тогда был в своем трейлере в тематическом парке.

– Разговор прошел не очень хорошо?

Я колеблюсь, пробираясь сквозь минное поле воспоминаний.

– Можно и так сказать.

– Так что же произошло?

– Я ушел из дома.

– Куда ты направился?

– В Таиланд, – отвечаю я. – Там я преподавал английский и путешествовал по стране.

– И как долго ты там пробыл?

– Шесть… лет.

В промежутке между двумя словами мой голос срывается.

– Во время отсутствия ты поддерживал связь с семьей? – спрашивает Джо.

– Поначалу нет. Я хотел полностью разорвать отношения, мне это было необходимо. Но потом я связался с матерью. – Я встречаюсь с ней взглядом и пытаюсь без слов попросить прощения за то, что заставил ее пройти через ад, за долгие месяцы молчания. – С отцом я не пытался связаться.