– Твой отец беспокоился о своей жизни?

– Нет. Он просто делал то, что считал нужным. Волки действительно стали его призванием. Но мама смотрела на его план по-другому. Она считала, что отец бросает ее на произвол судьбы с двумя детьми, и была уверена, что он погибнет в лесу. Что его желание безответственно и безумно, что он одумается и решит остаться дома, с семьей… Только он поступил по-своему.

Мать застыла на своем месте в первом ряду, опустив взгляд на колени. Ее руки сжаты в кулаки.

– В ночь перед отъездом отец позвал меня в кабинет. На столе стояли два стакана и бутылка виски, и он предложил мне выпить, потому что я остаюсь в доме за главного.

Алкоголь обжигает горло; я кашляю, глаза слезятся, и мне кажется, что я умираю, но отец хлопает меня по спине и велит дышать. Я вытираю лицо подолом рубашки и клянусь, что никогда, даже через миллион лет, больше в рот не возьму эту дрянь. Когда зрение проясняется, я замечаю на столе лист бумаги.

– Ты узнаёшь этот документ? – спрашивает Джо.

Оно снова передо мной – смятое и порванное с одного края письмо, которое я нашел в картотечном шкафу. Джо вносит его в качестве доказательства, а затем просит меня зачитать вслух. Я читаю, но в голове звучит голос отца.

И мой собственный вопрос: что, если я сделаю неправильный выбор?

– Внизу страницы стоит твоя подпись? – спрашивает Джо.

– Да.

– А рядом подпись твоего отца?

– Да.

– За последние девять лет отец говорил тебе, что аннулирует эту медицинскую доверенность?

– Протестую! – Адвокат Кары встает со стула. – Эта записка не является законной медицинской доверенностью.

– Отклонено, – бормочет судья.

Он снова принимается дергать себя за волосы. Удивительно, как он до сих пор не облысел. В какой-нибудь параллельной вселенной мы с Карой могли бы вместе посмеяться над этим.

– Мы больше никогда о ней не заговаривали. А потом он вернулся домой из Квебека, и все.

– Когда ты вспомнил об этом договоре?

– Несколько дней назад, когда просматривал бумаги в доме отца в поисках телефона смотрителя, который ухаживает за волками в Редмонде. Эта бумага застряла за ящиком в картотечном шкафу.