– Кара, – вздыхаю я, – все совершают ошибки.

Поверить не могу, что я пытаюсь оправдать поведение Люка. Но, как сказал Эдвард, мы на многое готовы пойти, чтобы защитить семью. Мы готовы пересечь океан, проглотить свою гордость.

– Он любил нас, – говорит Кара.

Ее глаза – цвета синяка, рот – открытая рана.

– Он любил тебя, – поправляю я. – И продолжает любить.

Я протягиваю руку и придерживаю дочь на очередном повороте.

– Я знаю, что, когда мы с Джо создали семью, ты ушла жить к отцу, потому что он стал твоей тихой гаванью. С ним ты была единственной и неповторимой, а не просто одним ребенком из кучи. И я понимаю, как тебе тяжело узнавать, что он, возможно, не совсем тот герой, каким ты его считала. Но что бы ни случилось между мной и твоим отцом, Кара, это не меняет его отношения к тебе.

– Мужчины! И жить с ними невозможно, и пристрелить безнаказанно не получится, – говорит Циркония. – Восемь лет назад я выгнала мужа и завела вместо него ламу. Лучшее решение в моей жизни.

Я игнорирую ее и поворачиваюсь к Каре:

– Я пытаюсь сказать, что не важно, если твой отец не идеален. Ведь ты для него все равно идеальна.

Однако вместо ожидаемого утешения после моих слов Кара принимается рыдать и бросается в мои объятия.

– Прости. Мне очень жаль, – говорю я и нежно глажу ее по спине.

Люк часто рассказывал об одном волке, который в детстве боялся бурь и забирался к нему под рубашку в поисках утешения. Но он так и не узнал, что его собственная дочь делала то же самое. Когда по ночам молния раскалывала желток луны, а Люк успокаивал испуганного волчонка, Кара забиралась ко мне в постель, прижималась к спине и обвивала руками, как моллюск, пережидающий силу прилива.

– Тебе следует знать кое-что еще. Эдвард ушел, потому что хотел защитить тебя. Он думал, если его здесь не будет, чтобы рассказать об увиденном, ты никогда не узнаешь.

Здоровая рука Кары обвивается вокруг моей шеи.

– Мама, – шепчет она, – мне надо…

Раздается стук в дверь, и помощник шерифа объявляет, что суд готов возобновить заседание.

– Кара, ты все еще хочешь стать законным опекуном своего отца? – спрашивает Циркония.

Дочь отстраняется от меня.

– Да.