РазноеОдинокий волкстр 269
Светлый фон
От меня не ускользнула ирония: ведь именно так мы познакомились с Джорджи. Однажды я уже оставил волков ради нее. Теперь мне снова придется покинуть их из-за репортера. С каждым днем их становилось все больше – некоторые приходили с телекамерами, – и все они жаждали получить интервью у человека, которому довелось пожить в дикой стае. Кладен, Сиквла и Вазоли в последнее время стали пугливыми и раздражительными – и не без причины. Волки могли отчетливо читать сигналы, посылаемые этими людьми: они жадные и эгоистичные и чего-то хотят от меня. В дикой природе с любым этим репортером обошлись бы как с незваным хищником: стая накинулась бы на него, защищая собрата.

Но такая преданность семье простиралась в обе стороны, и я знал, что не могу допустить, чтобы привычное течение жизни волков нарушалось из-за меня. Поэтому я оставил вольер, и на меня тут же обрушился град вопросов и вспышки фотоаппарата.

Но такая преданность семье простиралась в обе стороны, и я знал, что не могу допустить, чтобы привычное течение жизни волков нарушалось из-за меня. Поэтому я оставил вольер, и на меня тут же обрушился град вопросов и вспышки фотоаппарата.

«Вы действительно жили в дикой природе?»

«Вы действительно жили в дикой природе?»

«Чем вы питались?»

«Чем вы питались?»

«Вам было страшно?»

«Вам было страшно?»

«Как вы пережили канадскую зиму?»

«Как вы пережили канадскую зиму?»

«Что заставило вас вернуться?»

«Что заставило вас вернуться?»

Именно последний вопрос сломил меня, потому что я больше не принадлежал этому миру. И хотя, будь моя воля, я бы не моргнув глазом вернулся в лес и попытался воем позвать свою стаю, не было никакой гарантии, что сумею их отыскать или что меня примут обратно.

Именно последний вопрос сломил меня, потому что я больше не принадлежал этому миру. И хотя, будь моя воля, я бы не моргнув глазом вернулся в лес и попытался воем позвать свою стаю, не было никакой гарантии, что сумею их отыскать или что меня примут обратно.

До того как я начал ночевать в Редмонде с волками, однажды поздно ночью я бродил по дому и увидел, что в комнате Эдварда горит свет. Когда я открыл дверь, он поднял голову и вызывающе уставился на меня, ожидая вопроса: почему он не спит в три часа ночи? Но я не стал ничего говорить, – в конце концов, я тоже не спал. Эдвард сидел, прислонившись спиной к подушке, и читал. Я продолжал молчать, и он поднял книгу:

До того как я начал ночевать в Редмонде с волками, однажды поздно ночью я бродил по дому и увидел, что в комнате Эдварда горит свет. Когда я открыл дверь, он поднял голову и вызывающе уставился на меня, ожидая вопроса: почему он не спит в три часа ночи? Но я не стал ничего говорить, – в конце концов, я тоже не спал. Эдвард сидел, прислонившись спиной к подушке, и читал. Я продолжал молчать, и он поднял книгу: