– Люк… – прошептала она.

Ее пальцы гладили мои волосы, и я обнаружил, что прижимаюсь к ней. Джорджи обняла меня в ответ. Я не осознавал, что плачу, пока не почувствовал вкус своих слез на ее губах. Она целовала меня в лоб, в щеки, в шею.

Поцелуи предназначались для утешения, но распространялись по телу жаром, подобно тому как зажженная в темноте спичка может разгореться в пожар. Я обхватил жену и потянулся к воротнику ее рубашки. Разорвал ее и поднял юбку. Ее ноги обвились вокруг меня, пока я возился с джинсами. Я укусил ее за плечо и проглотил крик; я встал с ней на руках и прижал спиной к стене, входя в нее так отчаянно, что ее позвоночник выгнулся дугой, а ногти вонзились в кожу. Я хотел пометить ее. Я хотел, чтобы она была моей.

После я держал ее на коленях и водил пальцем по позвоночнику. На ее коже виднелись синяки, которых я не хотел оставлять. Я задумался, не утратил ли я нежность вместе со способностью быть человеком. Переведя взгляд вниз, я обнаружил, что Джорджи внимательно смотрит на меня:

– Люк, позволь мне помочь.

Кара

Кара

Вряд ли кто-то будет в восторге, узнав, что у отца роман на стороне.

Во-первых, придется представлять отца занимающимся сексом, а это само по себе отвратительно. Во-вторых, это значит, что вы вынуждены встать на сторону матери, потому как она, несомненно, пострадавшая сторона. И в-третьих, вы будете поневоле задаваться вопросом, чего же вам недостает, чтобы заставить отца задуматься, прежде чем вонзить кол в сердце семьи.