РазноеОдинокий волкстр 261
Светлый фон
В мире волков все честно, и это освобождает. Там нет ни дипломатии, ни приличий. Вы говорите врагу, что ненавидите его; вы показываете свое восхищение, говоря правду. Но прямота не работает с людьми, ведь они мастера уловок. «Это платье меня полнит?», «Ты действительно меня любишь?», «Ты скучал по мне?». Когда женщина задает такие вопросы, она не хочет знать правду. Она хочет, чтобы ей солгали. После двух лет жизни с волками я совсем забыл, сколько лжи требуется для поддержания отношений. Я думал о большом бета-волке в Квебеке. Я знал, что он будет сражаться до последней капли крови, чтобы защитить меня. Я безоговорочно доверял ему, потому что он доверял мне. Но здесь, среди людей, существовало так много полуправды и лжи во благо… Мне становилось трудно запомнить, что реально, а что нет. Мне казалось, что каждый раз в ответ на правду у Джорджи наворачивались слезы. Я уже не знал, что ей сказать, и перестал разговаривать.

Я не мог находиться в доме, потому что чувствовал себя запертым в клетке. От телевизора болели глаза; разговоры за обеденным столом велись на чужом для меня языке. Даже в ванной у меня так кружилась голова от смеси запахов шампуня, мыла и дезодоранта, что приходилось прислоняться к стене. До возвращения я жил в мире, где выделялось четыре или пять основных запахов. Я достиг такого уровня сенсорного восприятия, что знал, когда альфа-самка шевелится в своем логове в тридцати ярдах от меня, потому что от ее потягиваний через узкий вход в логово выбрасывалось крохотное облачко глинистой земли. Этот запах действовал на меня, как красная тряпка на фоне других запахов: мочи, сосен, снега, волков.

Я не мог находиться в доме, потому что чувствовал себя запертым в клетке. От телевизора болели глаза; разговоры за обеденным столом велись на чужом для меня языке. Даже в ванной у меня так кружилась голова от смеси запахов шампуня, мыла и дезодоранта, что приходилось прислоняться к стене. До возвращения я жил в мире, где выделялось четыре или пять основных запахов. Я достиг такого уровня сенсорного восприятия, что знал, когда альфа-самка шевелится в своем логове в тридцати ярдах от меня, потому что от ее потягиваний через узкий вход в логово выбрасывалось крохотное облачко глинистой земли. Этот запах действовал на меня, как красная тряпка на фоне других запахов: мочи, сосен, снега, волков.

Я не мог пойти прогуляться, потому что на улице меня облаивали из домов собаки, а если они гуляли во дворе, то бежали наперехват. Помню, я как-то проходил мимо ехавшей верхом женщины, и лошадь шарахнулась и заржала при виде меня. Несмотря на то что я чисто выбрился и смыл с кожи двухлетнюю грязь, от меня все еще исходило что-то грубое, естественное и хищное. По сей день мне приходится обходить лошадей за двадцать пять ярдов, иначе они отказываются идти мимо меня.