Можно вытащить человека из глуши, но избавить его от дикости не получится.

Поэтому вполне логично, что единственным местом, где я действительно чувствовал себя как дома, стали волчьи вольеры в Редмонде. Я попросил Джорджи отвезти меня туда, поскольку все еще не чувствовал в себе готовности сесть за руль. Тамошние смотрители животных относились ко мне так, словно я был вторым пришествием, но я приехал не к ним. С каким же облегчением, близким к истерике, я вошел в загон к Вазоли, Сиквле и Кладену.

Кладен, бета, приблизился ко мне первым. Я инстинктивно пригнулся и повернулся чуть в сторону, признавая его главенство, и он принялся приветствовать меня, облизывая лицо. Внезапно я осознал, как легко мне дается этот разговор без слов – гораздо легче, чем натянутая беседа с Джорджи по дороге сюда, когда она пыталась расспросить меня, что я думаю о будущем и что собираюсь делать дальше. Я также понял, насколько свободно заговорил на волчьем языке. Если когда-то мне приходилось обдумывать поведение, находясь в вольерах с волками, то сейчас я отзывался естественным образом. Когда Сиквла, волк-сигнальщик, прикусил меня, из моего горла вырвалось гортанное рычание. Когда ко мне наконец приблизилась настороженная Вазоли, альфа-самка стаи, я лег и перекатился на спину, чтобы предложить ей свое горло и доверие. Но лучше всего, что после валяния в грязи я снова начал пахнуть собой, а не шампунем «Хэд энд шолдерс» и мылом «Дав». Мой галстук потерялся во время игры, а подстриженные до плеч волосы веером рассыпались по спине и слиплись от грязи.