Спросишь немного погодя, подойдя с удочкой через плечо:

– Есть чё, нет?

Сощурится от солнца, осветившего лицо, и скажет, не делая тайны, хотя это принято у суеверных рыбаков:

– Вчера ведёрко ельца легонько хапнул, а нынче чё-то глухо. Вот этого задро́та только и поймал… Стрекоза прошла, от этого, наверно! Или обожрались. Пойду щас сетку брошу от опечка. Там чё-то плюскается и плюскается, аж зла не хватает!

И, воткнув сложенную удочку за оттопыренный резиновый сапог, отвинтит продырявленную гвоздём пробку и встряхнёт бутылку. Она к тому времени нагрелась в кармане и отпотела изнутри. Стрекозы прилипли крыльями к влажному стеклу и лежат, как в гербарии. Серёга раз и другой стукает горлышком о ладонь. Вызволенных и помятых пуляет на воду, и они плывут, атакуемые гольянами, или разом тонут в круговерти, созданной подошедшей ельцовой стаей. Но всегда оказывается, что кое-какие из стрекоз уже уснули навеки и присохли к донышку. Тогда Серёга с мелодичным бульканьем наполняет бутылку, нагнув горлышком против течения. Раскачав, выливает мёртвых с ополосками. Бутылку, словно гранату, швыряет на перекат, чтобы ребятишки не расстреляли из рогаток, а ты стой и гадай, для чего он её вообще мыл.

6

6

Зимой, как многие наши мужики, Серёга занимался удами.

У него был удобный – под боком – участок реки, богатый налимами, которые стекаются в тихий затон, образуемый двумя перпендикулярно выдвинувшимися в реку галечными косами, насыпанными во время дноуглубительных работ. Наперерез налимьему ходу, от одной косы к другой, Серёга и строчил свои лунки. С осени, прорубив тонкий лёд топором, ставит и чин чинарём проверяет, но как зазудело в душе – замораживает крючки вместе с налимами. Насчёт выдолбить отзывается как о чём-то несуразном, на миг даже трезвеет опоёнными глазами:

– Ну уж на-а-а!

Так вешки и торчат до реколома, а затем уплывают со льдом. Но бывает и так: в апреле вешки нагреваются на солнце и прожигают снег. Вокруг день ото дня вытаивают сквозные воронки, и с талой водой, пучащей реку, лёд снимает с вешек, как с гвоздков, – и уносит. А вешки остаются, накрепко всаженные в дно ещё зимой, с частыми посадками льда, и перемогают всё половодье, накрытые огромным текучим пространством. К середине июня река устаканится, и вешки начинают исподволь мырить на течении. Потом покажутся их макушки и даже выметают два-три листика, а если река обмелеет от засухи, то вешки и вовсе вышагнут из воды и разбредутся. Иной раз выдернешь неприметную сухую жёрдку с размотавшейся и обвисшей корой, а следом поползёт из песка капроновая нитка со сгнившим крючком на конце.