– В принципе, можно. Только дай мне еще ночь на размышления. А завтра созвонимся.

– Ох, тугодум. А может, ты прав, так и надо поступать. – Орехов хлопает его по плечу. – До завтра так до завтра. А сейчас я побежал. Ленка там, наверное, с ума сходит.

3

3

Документы им оформили быстро. Орехов постарался – подключил многочисленных знакомых и не просто взял на себя основные хлопоты, он полностью освободил Гену от каких-либо забот, а когда дело было сделано, чтобы поставить последнюю точку, пригласил отужинать в ресторане.

Можно было переезжать. Но на работе подоспел аврал, обязательная суета перед началом отопительного сезона. И совсем некстати навалились дожди, нудные, разводящие непросыхающую грязь. Какой уж там переезд! Орехов его тоже не торопил. Когда они сидели в ресторане, Борис несколько раз повторил, что время терпит, и просил только об одном – избавить его от встреч с бывшей благоверной. Размягченный хорошим угощением и доверительным воркованием, Гена пообещал обойтись без его помощи, да и как отказать, когда все остальное Борис провернул в одиночку.

Пока крутился целыми днями на работе, задержка с заселением не тревожила, но стоило появиться свободному времени, и что-то заскребло, заныло – все-таки не в ресторане стоило отмечать новоселье, а в новой комнате, за собственным столом, сидя на собственном диване, и необязательно с Ореховым, можно и без него, с тем же Славиком, например.

И Гена едет в общежитие.

Хорошо возвращаться победителем. Вахтерша приподнимается над стулом, здоровается, в голосе уважение, не сравнишь с прежними временами, когда он заодно с другими обитателями мельтешил перед склочной старухой, а она поглядывала на них свысока, словно на людей второго сорта. И поделом, если разобраться, уважающие себя мужчины не станут задерживаться в этом случайно уцелевшем в центре города полуподвале, прозванном «кошарой», они найдут более достойное место, передохнут годик, от силы – два, и подыщут. А если кто задержался – считай, пропало: пять лет незаметно растягиваются в десять, и чем дальше, тем труднее выбраться. И вязнут, и опускаются, стараясь прикрыть гонором безволие и неприспособленность.

– Что, Гена, соскучились? – тает от внимания дежурная.

– Делишки заставляют. Славик здесь?

Спросил, и от приветливости на лице дежурной ничего не осталось, старушечий рот поджался, глаза словно замерзли.

– Сидят, разговаривают.

В гостях у Славика – один из старожилов «кошары», Сережа. Стол заставлен пустыми пивными бутылками. Теперь Гена понимает причину резкого охлаждения вахтерши. Сережа не в чести у общежитьевских властей, слишком много посторонних шляется к нему, и ведет он себя чересчур вызывающе, хотя и знает, что о всех его выкрутасах докладывается начальству.