– Как вы помирились?

– Ну что вы не знаете, как мирятся мужчина и женщина? – И она улыбается им лукаво, по-молодому.

– Поздравляю! – вырывается у Славика.

Жена Орехова беззвучно смеется. Чтобы скрыть растерянность и не накричать глупостей, Гена пытается поддержать ее, но смех получается какой-то болезненный, словно у припадочного.

– Вы, конечно, извините, ребятки, я все понимаю, но жизнь есть жизнь.

– Разумеется, – снова влезает Славик, – столько лет прожили – и вдруг разводиться из-за какой-то ерунды.

Гена злится на него, понимает, что Славик не виноват, вся путаница целиком на совести этого баламута Бориса – понимает, и все равно злится.

– А кошечка ваша хороша. Ловких молодых специалисток выпускают современные институты. Вы случайно не вместе учились?

– Нет, что вы! Мы с Геной другой факультет кончали и на два года раньше.

– Ну ладно, я тоже думаю – вроде серьезные люди, а моего, видите, на свежатинку потянуло. Седина в голову – бес в ребро. Хорошо еще – вовремя раскусил. А нам терпи. Такая уж бабья доля. Но кошке этой я прощать не собираюсь! Так и передайте, если встретите.

– Мы, пожалуй, пойдем, – говорит Гена и поднимается из-за стола.

– А как же чай? С вареньем? Вы же помогали Борису на даче. Надо вкусить плодов своего труда.

– В другой раз вместе с Борисом, – удачно вставляет Славик.

– Дело ваше, неволить не смею.

По лестнице они сбегают, словно за ними гонятся, и через двор, ходом, не задерживаясь и молча, потому что одного душит смех, а другого – злость, и только на проспекте сбавляют шаг, и то вынужденно, чтобы не сталкиваться с прохожими.

– Ну Борис, ну шутник! – распаляется Гена.

– Человек в семью вернулся, а ты злишься.

– Тебя бы на мое место.

– Не надо терять чувства юмора, особенно в смешных ситуациях.

– Дурак ты, Славик.