Гущин вытянул шею, наблюдая за официанткой Галочкой.

– Не нравится?

Вопрос Гены можно было отнести и к стихам, и к девушке.

– Нормально! – Пусть думает как ему удобнее.

– Мне посвящено, а под «этими» он имел в виду трех девчат. Веселые такие. Толпа киснет, а мы хохочем. Вон видишь, какие кислые рожи?

Из окна было видно трех мрачных типов, скучающих у заколоченного ларька.

– Это бичи.

– Ну и что? Тоже люди.

– Я не воспринимаю тех, кто ест чужой хлеб.

– Да брось ты эти красивые слова. Если на то пошло, то у нас в управлении половина, ну а четверть – точно ест чужой хлеб. Я у себя на участке таких орлов, как миленьких, приобщаю, и мантулят без лишнего звука. Конечно, не регулярно, на то они и бичи. А наш производственный отдел в конце месяца пару дней плотно поработает, так разговору о своем героическом труде как раз до конца следующего месяца. Лень становится воинственной, когда ее заставляют работать. А эти, – он махнул в сторону троицы, – это тихие люди, шелуха, конечно, но заставить их работать раз плюнуть. Хочешь, продемонстрирую?

– Пожалуй, не стоит. – Гущин видел – Гена заводится, и пожалел, что связался с ним.

– Нет, мне самому интересно. У меня идея.

Гущин не хотел вставать, но Гена, добежав до дверей, вернулся и потащил его за собой. На улице продолжало моросить. Они долго блуждали по дворам служебных зданий и наконец остановились у противопожарного щита. Гущину стало скучно. Он ничего не понимал, даже когда Саблин снял со щита лопату.

– Говорить буду я, а ты молчи и делай умную морду.

Те трое стояли на прежнем месте. Когда Гена прошел мимо них, Гущин решил, что он одумался, но не успел обрадоваться, как Саблин остановился и резко повернулся. От неожиданности Гущин чуть не наскочил на него. Саблин очень вежливо извинился перед ним и подошел к бичам. Под твердым взглядом человека в галстуке и с лопатой в руках они замолчали и опустили головы. Один, высокий, с густыми гуцульскими усами, на фоне которых серая щетина не так бросалась в глаза, попытался выдержать взгляд. Но надолго его не хватило, и он отвел глаза, только голову не опустил, а, наоборот, задрал вверх, делая вид, что не сдается. А Саблин продолжал смотреть и молчал. Его рука, выделяясь белизной на красном фоне, крепко сжимала черенок. Рыжий мужичонка украдкой взглянул на свои пальцы с неровными черными ногтями и сунул руки в карманы.

– Стоите? – тихо спросил Саблин.

– Сидеть пока не за что, – огрызнулся усатый.

Саблин не обратил внимания на ответ. Он снова молчал, и молчание было недобрым. Бичи переминались с ноги на ногу. Усатый незаметно сделал шаг назад.