– Да мне устроиться нужно сначала. – Он кивнул на сумку. – С дороги только что, две ночи в порту просидел. Давайте завтра.

– Конечно, какой разговор, – вмешался Ухов. – Отдохните, отоспитесь, воспряньте, так сказать.

– Тогда я поехал, – Колесников кивнул на прощание и вышел.

За окном раздался длинный гудок, спустя минуту – другой, еще пронзительнее и нетерпеливее.

– Шофера зовет, – морщась пояснил Ухов. – Умный мужик, а нрав дурной и с людьми работать не умеет. Неделю назад заявление подал: если не уговорим – уволится. Прошлый раз уломали. К жене едет. Полтора года назад уехала в город. А женщина, я бы сказал, очень товарная.

Он задумался, и Гущин расценил паузу как борьбу с желанием добавить еще что-нибудь о жене своего заместителя, но совсем неожиданно прозвенело громкое «Здравствуйте». Они разом повернулись к окну. В него заглядывала глазастая, коротко подстриженная девчонка.

– Ах, Юленька, напугала старика. Почему не заходишь?

– Нечего делать. Зачем звали?

– Приготовила?

– А чего там готовить, там все на месте.

– Тогда проводи товарища, а то заблудится.

– Этого? – Она посмотрела на Гущина. – Ну пошли.

– Сейчас? – не понял он.

– А когда же?! Вечером и подавно заплутаешь. Да и парни наши не слишком любят приезжих.

– Много разговариваешь, – проворчал энергетик. – Ну ладно, Юрий Васильевич, отдыхайте.

Гущин взял сумку и вышел. Девушка ждала его на тротуаре. На ней были серые брюки и мужская клетчатая рубашка. Сначала она показалась ему старшеклассницей, но, когда присмотрелся, увидел, что ей больше двадцати.

– В командировку или насовсем?

– В командировку.

– Это значит – из Красноярска, котел кислотой мыть.

– А ты откуда знаешь? – Язык не поворачивался говорить ей «вы». – До гостиницы далеко?