2

2

Когда Ан-2 начал выруливать на взлетную полосу, Гущин посмотрел на часы. Все складывалось не так уж плохо. Теперь он успевал добраться в Михайловку до конца рабочего дня. И даже к лучшему, что он не улетел вечером – в порту у него были и крыша, и кресло, а на руднике без вмешательства начальства мог бы остаться и без ночлега. Гущин повернулся к соседу спросить, как добраться от аэропорта до поселка, и увидел запрокинутое бледное лицо в крупных каплях пота. Неожиданно самолет бросило в яму. Полураскрытые губы мужчины сжались, щеки начали раздуваться, в углы рта просочилась слюна. Гущин отвернулся. И сразу же услышал характерный звук, а в нос шибануло сивухой. Он встал и прошел в хвост самолета, но запах продолжал досаждать.

При посадке в автобус они встретились лицом к лицу, и Гущин понял, что обидел человека.

…В кабинете с табличкой «Главный энергетик» стояло два стола, за каждым столом по работнику, но на главного был похож один. Гущин подошел к нему, поставил сумку и объяснил, кто он и откуда. Главный поднялся и протянул ему руку, сухую и крепкую.

– Ухов Иван Трофимович, – представился он и предложил сесть.

Гущин поблагодарил. Ему понравились и сильная ладонь, и большое лицо, и предупредительная вежливость.

Энергетик сообщил по телефону о его приезде и, называя поселок «нашей тмутараканью», поинтересовался, как он долетел.

– Нормально. – Жаловаться Гущин постыдился.

– Сейчас приедет Колесников, начальник энергоцеха, фактически мой зам по теплу, и мы потолкуем о деле. Сам я по электрической части и на его половину хожу как гость, так сказать. Знаете, не люблю мешаться под ногами. Спецам, как говорится, виднее. – Он раскрыл пачку «Казбека». – Угощайтесь.

– Не курю.

– Молодец. А я вот не могу бросить, как с пятнадцати лет начал – и сорок лет без перекура, так сказать, курю. И ничего, пока на здоровьишко не жалуюсь.

Гущин терпеливо прослушал рассказ о медвежьей натуре отца энергетика и, поборов неловкость, заикнулся о гостинице. Человек ему нравился, и начинать просьбами было неприятно. Но Ухов легко оторвался от воспоминаний и скороговоркой, словно оправдываясь, принялся объяснять, что для него это не проблема, тут же поднял трубку и приказал какой-то Юленьке приготовить кровать в комнате приезжих и зайти к нему.

Колесников приехал на грузовике. От него несло перегаром. Не заботясь о конспирации, он взял графин со стола начальника и прямо из горла сделал несколько глотков. Вода булькала, текла по его подбородку и дальше, оставляя на рубашке темные пятна. Поставив графин, он достал из кармана мятый платок, вытер лицо, мокрое от воды и пота, и, рухнув на стул, захохотал.