– В колхоз увезли, – прохрипело под ящиком.

Он не понял, какое отношение имеет Афонин к колхозу, но приставать с расспросами постыдился. Стеклышко в ящике пустило зайчика, и Гущин увидел пыльные волосы на затылке и тощую коричневую шею.

Лемыцкий, как назло, только что укатил на склад, пришлось ждать его, чтобы узнать и про колхоз, и про трагедию в семье сварщика. Он несколько раз выглядывал в окно, вроде как посмотреть, не едет ли машина, а глаза все останавливались на человеке, стоящем на коленях перед надгробием. Время бежало. Ни Лемыцкого, ни Афонина не было. Стрекот сварки напоминал ему шипенье сала на сковороде. Все это было некстати, он представить не мог, как теперь подходить к человеку и говорить о каких-то трубах, каких-то швах. Конечно, это можно было переложить на Лемыцкого, но, во-первых, его не было, а во-вторых, и Лемыцкий в таком деле не помощник.

Уже в обед Гущин услышал, как перед окнами остановилась машина. Но оказалось, что приехали к сварщику. Из кабины вышла женщина. На ней не было ни черного платка, ни черного платья, но Гущин понял, что это очень близкая родственница того, кому предназначалась пирамида со звездой, может быть, жена сварщика, может, сестра.

Вдвоем с водителем они погрузили памятник в кузов. Наверное, им было тяжело, но они никого не звали.

А потом женщина протянула сварщику деньги, несколько пятерок или трешек, Гущин не рассмотрел.

– А за оградку?

– Конечно, конечно, – забормотала женщина, – разве мне жалко.

Она побежала к кабине за сумкой, а потом долго копалась в ней. Когда машина уехала, сварщик достал деньги, пересчитал и снова спрятал.

Как только приехал Лемыцкий, Гущин набросился на него:

– Что у тебя творится! Сварной, вместо того чтобы схему готовить, на покойниках подрабатывает в рабочее время, Афонина в какой-то колхоз увезли.

– В подшефный. Здесь тонкая политика. Мы план по сенокосу не выполнили, а чтобы нам его скостили, Федор Иванович у них до понедельника слесарить будет, трактора им подшаманит и прочую технику. Он же у нас умелец. Так бы сколько народу на сено пришлось посылать, а здесь один человек на три дня. Кстати, моя идея, как обойти их на этом повороте.

– Себя ты обошел, а не их. Вот сейчас плюну на все и улечу в Красноярск, а вы оставайтесь на зиму с одним котлом.

– Нет, Юра, так не пойдет. Сколько ждал, а тут осталось начать да кончить. – Лемыцкий горько вздохнул и сокровенным голосом добавил: – Эх, надоело мне все, скорее бы начальника находили. Мы, пожалуй, вот что сделаем. Я выделяю тебе бригаду из пяти человек, и распоряжайся ими, как собственными – хочешь, котел чисти, хочешь, на калым подряжайся.