Мы, однако, все еще далеки от духовности мирян. Трудно сказать, насколько все эти идеи, зародившиеся среди монахов, проникали в толщу народа. Тем не менее, можно предположить, что в XVII веке народные верования испытали определенные перемены, о чем свидетельствуют новые акценты – в иконах, поклонении святым, житийной литературе, проповедях. После Смутного времени, по словам Пола Бушковича, вера становится более индивидуализированной. В ответ на закрепощение, увеличение тяглового бремени и усиление государственного вмешательства в экономику появляются жития новых святых – обычных людей, ведущих благочестивую жизнь, творящих добрые дела в своем доме и своей общине. Иулиания Муромская не была монахиней и стала святой благодаря тому, что вела существование жены и матери, занималась благотворительностью, заботилась о больных и бедняках. Житие полумифических Петра и Февронии приобрело значительную популярность за счет тем, близких народу: власть женщины, волшебство, супружеская любовь. В обоих этих житиях превозносилась духовная роль женщины, в них нашли отражение – в отличие от житий святых XVI века – представления о внутреннем, личном благочестии. Святой Сергий давал наставления князьям и творил чудеса в присутствии массы народа; Иулиания совершала добрые дела в своем домашнем кругу, облегчая жизнь конкретным людям. Этот же вид благочестия был свойствен местным святым, почитание которых началось в то время – они были знамениты не громкими деяниями, а целительством. В посвященных им храмах происходили чудеса; впоследствии они вошли в жития, наряду с теми чудесами, которые святые творили при жизни. В эти церкви стекались толпы людей: такие святые казались более доступными и человечными, чем строгие, отстраненные аскеты.

В ответ на этот всплеск благочестия церковь постаралась упорядочить все, что было связано со святыми и святостью, при том что Россия не знала формальных процедур канонизации, действовавших на католическом Западе. Периодически церковь признавала новых святых – множество их появилось в середине XVI века (в связи с приобретением Московским государством новых территорий) и в середине XVII века (когда некоторые местночтимые святые стали общенациональными). Но одновременно в XVII веке церковные деятели, охваченные реформаторским пылом, предприняли масштабный пересмотр местных культов и чудес, считая причиной их возникновения скорее желание обогатиться за счет притока паломников в тот или иной город либо монастырь, нежели очевидные признаки святости почитаемого заступника. Некоторые чудотворные иконы были признаны фальшивками, к недовольству местного населения.