НАРОДНЫЕ ВЕРОВАНИЯ И СИНКРЕТИЗМ

Как это происходило со всеми разновидностями христианства в Европе раннего Нового времени, история церкви и даже крупнейшего раскола в ней – лишь часть истории. В течение всего европейского Средневековья миряне приспосабливали христианское вероучение и обрядность к народным обычаям. Реформация и Контрреформация проделали долгий путь к наведению единообразия в области веры и обрядов, но даже в Европе примеси народных воззрений, магия и суеверия сохранялись еще в XIX веке. В России христианство тоже было синкретичным, но не знало конфессионализации, как в Европе, и, таким образом, оставалось нереформированным в течение XIX века.

Уже в XVI веке европейские путешественники, попадавшие в Россию, резко критиковали русское православие. Предметы критики во многом зависели от отношения к Реформации: католики, например Сигизмунд фон Герберштейн в 1520-е годы, ничего не имели против литургии и таинств, протестанты же, как Джайлз Флетчер в 1580-е годы, выражали презрение к ним, а заодно к иконам, святым и монашеству. И те и другие были едины в своем осуждении русских за безнравственность (пьянство, сексуальная распущенность), но главное – за невежество и суеверность. Адам Олеарий, интеллектуал и эрудит, особенно сильно нападал на местное население за невежество и недоверие к науке. Как уже говорилось, церковный собор 1551 года также был обеспокоен этими проблемами, и прежде всего тем, что христиане следуют «языческим» обычаям. Но, ввиду отсутствия целенаправленных усилий по конфессионализации, русское православие вступило в современную эпоху с синкретической верой. Действительно, русские этнографы XIX века выяснили, что номинально православные люди привержены анимистским и языческим верованиям и обрядам. Стелла Рок даже утверждает, что этот религиозный синкретизм, или «двоеверие», представлял собой параллельную систему верований, противостоял церкви и государству, но для многих он являлся самым обычным православием.

В христианской Европе, как Западной, так и Восточной, принятие христианства влекло за собой ассимиляцию местных верований и обрядов. Святые заняли места различных божеств. У восточных славян Илья-пророк ассоциировался с Перуном; в почитании святой Параскевы можно разглядеть черты византийских культов и поклонения женскому божеству Мокоши; христианские праздники совпадали со многими важными датами аграрного и солнечного календаря. Кое на что церковь смотрела снисходительно: в сельских районах Франции, Германии и России священники участвовали в аграрных церемониях, анимистических по своему происхождению. В России крестьяне почитали «мать сыру землю», а основные даты сельскохозяйственного цикла отмечались при помощи ритуалов плодородия. В некоторых областях перед началом вспашки жители деревни молились перед иконой и куском хлеба и проводили первую борозду, прежде чем приниматься за все поле. Для начала жатвы выбирали деревенскую женщину, известную своими добродетелями: она зажигала свечи перед иконами, символически срезала первые снопы и укладывала их в форме креста; позднее священники благословляли собранное зерно.