Чего не было в России раннего Нового времени, так это «охоты на ведьм» и рассуждений об одержимости дьяволом, появившихся в Европе под влиянием инквизиции. Разумеется, выработанные православием представления о колдовстве происходили из тех же самых раннехристианских источников, и в русских источниках колдуны и ведьмы описываются как действующие по наущению дьявола. Однако европейский дискурс того времени был крайне сексуализирован (ведьминские шабаши как оргии с участием Сатаны) и вращался вокруг фигуры самого Сатаны. В России во время допросов колдунов эта тема не поднималась; кроме того, не считалось, что обладание магическими способностями как-то связано с этим – вплоть до принятия воинского устава 1715 года, где вводилось понятие «обязательства с сатаною», заимствованное из германских и шведских источников. Некоторое количество соответствующих обвинений действительно было предъявлено в XVIII веке, но интерес к колдовству как преступлению в этом столетии, отмеченном влиянием Просвещения и скептицизмом, сильно упал. При Екатерине II колдовство стало считаться уже не тяжким преступлением или ересью, а мошенничеством, и подобные дела отныне слушались в судах низшего уровня.

Что касается верований мирян, современные историки считают понятие двоеверия устаревшим, предлагая взамен другое – «живое православие». Разумеется, христианство глубоко проникло в общество, но приняло форму – сохранявшуюся еще в XIX веке, – которую Грегори Фриз назвал «русским разнославием» (Russian heterodoxy). С течением времени вероучение и обрядность впитывали местные обычаи, результатом становилось такое разнообразие, которое ученые церковники могли назвать отклонением или даже ересью, однако миряне считали правильным христианством. В XIX веке Россия, по мнению некоторых исследователей, являлась даже более христианской страной, чем европейские страны, где победила Реформация, поскольку в ней не пустили корни скептицизм и атеизм, ослаблявшие позиции христианства. В России его придерживались твердо, хотя с канонической точки зрения оно было неполноценным.

«Рехристианизация» русского православия (термин Грегори Фриза) по-настоящему началась в середине XVIII века и продолжалась как минимум столетие (см. главу 20). Просвещенные епископы стали заниматься такими вопросами, как приходское образование, наведение порядка в почитании святых, обязательное включение проповеди в литургию, стандартизация богослужебных текстов, улучшение подготовки священников и так далее. Прогресс был медленным: как указывает Эли Виртшафтер, лишь в 1770-х годах Церковь достигла цели, поставленной еще Никоном, и стала рассылать единообразные богослужебные книги по всей стране. Ввиду низкого уровня грамотности, слаборазвитых средств коммуникации и почти отсутствующего образования мирян последние еще в XVIII веке практиковали языческие, народные и неканонические верования и обряды, создавая собственные разновидности христианства.