О старообрядчестве см. фундаментальный труд Роберта Круммея: Crummey R. The Old Believers & the World of Antichrist: The Vyg Community & the Russian State, 1694–1855. Madison: University of Wisconsin Press, 1970. См. также статьи в сборнике: Old Believers in a Changing World. DeKalb, Ill.: Northern Illinois University Press, 2011. Георг Майклз исследует социальные и политические аспекты церковного раскола в своей книге: Michels G. At War with the Church: Religious Dissent in Seventeenth-Century Russia. Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1999; и в статье: Michels G. Ruling without Mercy: Seventeenth-Century Bishops and their Officials // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2003. № 4. Р. 515–542.

Часть III Век империи: Россия в XVIII столетии

Часть III

Век империи: Россия в XVIII столетии

Глава 13 Имперское воображаемое и политический центр

Глава 13

Имперское воображаемое и политический центр

Чтобы оставаться жизнеспособными, империи должны сохранять динамику. Необходимо постоянно обновлять условия «договоров» с покоренными народами, корректировать финансовую политику, чтобы оплачивать государственное строительство и военные реформы, не подрывая при этом систему имперской власти, организованной по принципу «ступицы и спиц». Необходимо успешно интегрировать новые народы и применять новые практики, не расшатывая имперские структуры. Необходимо, чтобы центр оставался сильным, регулярно проводить административные реформы или обеспечивать устойчивый рост, не утрачивать источники доходов, следить за порядком наследования внутри правящей династии; необходимо предотвращать возникновение соперничающих политических центров. Наконец, необходимо постоянно модернизировать или изменять господствующую идеологию с учетом новых тенденций, новых слагаемых ситуации и/или новых потребностей. Российская империя в XVIII веке чрезвычайно успешно решала все эти проблемы, не в последнюю очередь благодаря переосмыслению своего имперского воображаемого.

ОБНОВЛЕНИЕ ИМПЕРСКОГО ВООБРАЖАЕМОГО

Имперское воображаемое в том виде, в каком оно существовало в XVIII веке, удобно изучать, поскольку оно декларировалось открыто. Как говорилось в главе 6, Московское государство не породило политических философов, а политическая философия редко находила в нем открытое выражение. Поэтому о том, как виделись цель существования государства и отношения государства с обществом, мы можем судить лишь по косвенными источникам – летописям, проповедям, церковным обрядам, зодчеству. Лишь с прибытием в Россию украинских и получивших образование в Украине священнослужителей – в начале XVII века это были «ревнители благочестия», с 1670-х годов на сцену вышли Симеон Полоцкий, Епифаний Славинецкий, Сильвестр Медведев и другие – начинает развиваться письменный политический дискурс, принявший вид барочных панегириков. Вышеперечисленные деятели составили ядро интеллектуальной элиты, хотя внутри этого ученого сообщества происходило мало споров. То были клирики на службе государства, ставившие целью вдохновлять и прославлять государство. Делая это, они создали модель литературного творчества, которая оставалась актуальной в течение как минимум двух третей XVIII века, когда писатели были тесно связаны с государством (часто находясь на государственной службе) и считали своей задачей восхваление добродетелей и достижений России и ее самодержавных правителей. На протяжении XVIII столетия литература секуляризовалась – это касалось и жанров (оды, эпические поэмы, панегирики, пьесы), и общественного положения сочинителей (дворяне, ученые). Но общий характер их деятельности и содержание произведений соответствовали образцам, созданным в конце XVII века.