То, что придворная элита узнавала от священнослужителей, выучившихся в Киеве, было сплавом античных теорий с православными догмами, почерпнутыми из византийских источников, и иезуитским учением, практиковавшимся в Киеве в те времена. Полоцкий, Славинецкий и прочие сочиняли панегирики и другие стихотворные произведения в честь регентши Софьи Алексеевны и царедворцев; Софью славословили как посланную Богом благочестивую монархиню, но отмечали в ней и более современные качества. Обыгрывая значение слова «София» (мудрость) (рис. 13.1), Карион Истомин истолковывал это как светское учение, противостоящее традиции, и воспевал мудрость правительницы, принесшей стране чисто мирские блага – мир, процветание, богатство. Проповедники, испытавшие украинское влияние, распространяли при дворе понятие «общего блага» и намечали для властителей скорее мирские, чем духовные цели.

Рис. 13.1. Граверы, учившиеся в Украине, во второй половине XVII века познакомили Москву с барочными книжными иллюстрациями, которые часто использовались в политических целях. На фронтисписе книги Лазаря Барановича «Благодать и истина» (Чернигов, 1689) гравер Иван Щирский изобразил соправителей – царей Иоанна и Петра Алексеевичей, в центре же композиции помещен Христос. Дева, коронацию которой мы видим в верхней части, олицетворяет Софию, Премудрость Божию – аллегорическая отсылка к регентше Софье Алексеевне. Нью-Йоркская публичная библиотека, Отдел общих исследований

Пользуясь аристотелевской концепцией тирании, Полоцкий приводил пример из Библии, изображая доброго правителя, ведущего свой народ к лучшим пастбищам. Для всех этих сочинителей общество выглядело земным раем, государство же, по выражению Виктора Живова, было обязано обеспечить «космический порядок» в неспокойном мире, черпая идеи в арсенале православной мысли, давно уже не новом, и одновременно заимствуя кое-что у европейских политических теоретиков XVII века. Представление о правителе как гаранте общественной гармонии не просто вызывало интерес у московских самодержцев, но и отвечало их практическим потребностям, так как подразумевало, что государство создано по божественному образцу, стоит выше церкви (хотя это не проговаривалось явно) и не нуждается в коренных переменах.

С 1680-х годов российские правители, пытаясь усилить контроль над сферой политического слова, начинают в невиданных ранее масштабах использовать образы и наделенные символическим значением предметы. По случаю бракосочетания Федора Алексеевича были выпущены гравюры, а в 1678 году появились монеты в честь военной победы, одержанной царскими войсками. Софья Алексеевна заказывала собственные барочные портреты, где она изображалась в коронационном наряде; надписи на латинском и русском языках превозносили ее великодушие, снисходительность, благочестие, осторожность, целомудрие, справедливость, надежду на Бога. По ее повелению устраивались пиры и чеканились медали, прославлявшие крымские походы Голицына, хотя они окончились полной неудачей.