В течение столетия Петербург сделался важным политическим центром с роскошными дворцами царской фамилии и знати, а также впечатляющими императорскими резиденциями поблизости от него, возведенными или перестроенными в стиле барокко (который предпочитала Елизавета) или классицизма (на котором остановила выбор Екатерина): Петергоф, Екатерининский дворец в Царском Селе (названный Елизаветой в честь своей матери Екатерины I и сделавшийся любимым местопребыванием Екатерины II), Ораниенбаум, Павловск. Для приезжих из Европы Петербург выглядел привычно, здесь можно было посещать аристократические салоны и балы, как дома (о чем пишет Джон Паркинсон, наставник юного Эдуарда Уилбрахама-Бутла во время Гран-тура 1792–1794 годов). То был интернациональный город со значительными европейскими и азиатскими общинами. Здесь имелись немецкая, финская, английская, шведская, польская и армянская церкви; при Екатерине в Петербурге стала издаваться газета на немецком языке, появились немецко- и англоязычные театры.

Наконец, Комиссия о каменном строении определила облик городов по всей стране. Со времен Петра I российские монархи сознавали важность упорядочения городской застройки, хотя бы только ради борьбы с пожарами. По приказу Петра, отстроенные после пожара города должны были обладать более широкими и прямыми, чем прежде, улицами, каменными домами с черепичными крышами – так было удобнее и безопаснее. Екатерина хотела, чтобы русские города служили отражением просвещенческих ценностей – рационализма, нравственности, цивилизованности. Пожары дали ей возможность реализовать свои планы уже в самом начале царствования.

После того как огонь опустошил Тверь (1763), только что созданная Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы решила применить свои правила ко всем городам империи и, отталкиваясь от планов восстановления Твери, разработала типовой планировочный документ, предусматривавший уничтожение характерной для Средневековья радиально-кольцевой сетки улиц; то же самое делалось тогда в Европе. Предлагалось срывать стены, создавать на их месте широкие бульвары, прокладывать улицы, проходящие через весь город. Некоторые кварталы предместий, особенно с деревянной застройкой, предназначались к сносу, чтобы открыть вид на важнейший ориентир города (часто им был средневековый собор). Рядом с последним разбивалась площадь, соединенная с другой площадью, где стояли присутственные места и гостиный двор. Там, где возможно, создавались предместья для зажиточных граждан или знати, выделявшиеся в архитектурном отношении. Планировалось, что центр будет плотно застроен впечатляющими общественными зданиями и храмами, а на новопроложенных городских артериях богатые купцы и дворяне, живущие в отведенных им предместьях, станут воздвигать двухэтажные особняки в единообразном стиле (после сноса принадлежавших им старых домов). За пределами центра, в одноэтажных деревянных домах, должны были селиться менее состоятельные горожане; фабрики – источники отходов, – конюшни, кладбища и тому подобные объекты выносились на окраины города.