Как показала Б. Скиннер, в XVIII веке униатская церковь на территории Речи Посполитой благодаря новому руководству и исповеданию веры обрела отчетливую идентичность. Православное вероучение и обряды в основном сохранились: в богослужении и при издании религиозных текстов использовался церковнославянский язык, приходские священники могли вступать в брак, производилось причащение вином и хлебом. Но имелись доктринальные отличия: униаты принимали тезис о двойном исхождении Святого Духа, молились за римского папу на литургии, крестили, по латинскому обряду, обливанием, а не погружением, причащали детей лишь по достижении сознательного возраста (тогда как в православии возраст не имеет значения). Со временем униаты стали читать литургические тексты, наряду с произнесением нараспев, по православной традиции, начали отмечать католический Праздник Тела и Крови Христовых, ввели почитание латинских святых и собственных, униатских, уделяли особое внимание поклонению Богородице в различных формах, что было характерно для посттридентского католичества. Изменился и внутренний вид церквей: во многих исчезли иконостасы, так что священник и верующие все время видели друг друга, как на католических мессах; церковная живопись стала выполняться в постренессансном реалистическом стиле, иконы иногда писались на холсте, а не на досках. Антиминс был, по латинскому обычаю, заменен табернаклем, кое-где даже появились исповедальни и органы.

В XVIII столетии униатство широко распространилось в Речи Посполитой, хотя в Правобережной Украине сохранялись очаги сопротивления. Униатские священники, окончившие семинарии или василианские школы, были лучше образованы, свободно говорили на латыни, польском и церковнославянском, а кроме того, на местных языках – украинском или белорусском. Наблюдалось и большее разнообразие в происхождении, по сравнению с русским и украинским православным духовенством того времени: наряду с сыновьями священников, были выходцы из дворянства и городских сословий. После приобретения Россией Левобережной Украины и части белорусских земель (1654–1667) выяснилось, что в Левобережье нет униатских приходов; белорусских же униатов насильно обратили в православие.

По результатам первого раздела Польши (1772) Россия приобрела обширные территории со значительным населением (включая 800 тысяч униатов, а также католиков и иудеев), и Екатерина II не могла поступать так же бесцеремонно, как ее предшественники в XVII веке. В первые годы после раздела она выставляла себя защитницей религиозной свободы и вместе с прусским королем Фридрихом II оказывала давление на польский сейм, чтобы тот признал права «диссидентов» (то есть протестантского и православного меньшинств) в польско-литовских землях. В своем «Наказе» императрица высказывалась в пользу религиозной терпимости. После раздела, опасаясь, что польский король будет вмешиваться в дела империи, чтобы оказать поддержку католикам, она первоначально вела в белорусских землях довольно осторожную религиозную политику, которую православные иерархи оценили по достоинству. Екатерина запретила насильственное обращение униатов, пообещала оберегать религиозные права католиков обоих обрядов (латинского и униатского) и создала для униатов единую епархию. При этом переходить из униатства в православие разрешалось, хотя Святой Престол считал это отступничеством; русские власти в принципе не желали признавать власть папства в пределах своей страны, как над католиками, так и над униатами.