Рожденное в атмосфере милленаристских ожиданий старообрядчество стало меняться, когда выяснилось, что апокалипсис не наступает. Беспоповцы поморского согласия стали толковать текст Откровения в более метафорическом духе и соответственно изменили обряд – к примеру, включили в богослужение видоизмененную молитву за царя; к концу века большинство старообрядцев приняло идею брака как необходимого средства для обуздания сексуальной энергии у тех, для кого мирское безбрачие было непереносимым. Брак считался не таинством, а «приверженностью сердца», которое подтверждалось затем согласием супругов, их родителей и общины; возникли свадебные ритуалы, где заимствования из народных традиций (сватовство, обручение, приданое, пиры) сочетались с надзором со стороны старейшин-мирян. Однако беспоповцы-федосеевцы, после горячих споров с поморцами в последние десятилетия века, оставили в силе принцип безбрачия. Эта непримиримая позиция вынудила их в конце концов оправдать деторождение для тех, кто вступил в общину, уже состоя в браке, и новых членов (и признать детей, рожденных ранее в браке); но в дальнейшем оно запрещалось, требовалось соблюдать воздержание.

Таким образом, старообрядческие общины, даже если они относились терпимо к супружеским отношениям, предлагали русским альтернативную модель социального устройства, где мужчины и женщины проживали отдельно в одном и том же поселении. В Выговской пустыни это оставалось нормой, даже когда в близлежащих деревнях обосновались супружеские пары. С 1760-х годов представителям всех основных старообрядческих согласий было разрешено компактно селиться в Москве и Петербурге. Под видом благотворительных учреждений создавались целые комплексы, включавшие в себя богадельни, детские дома, кладбища, дома для престарелых и немощных, мужские и женские общежития, а главное – приходские церкви и залы молитв, куда следовало приходить на службы (часто ежедневные). Вокруг этих комплексов формировались аналоги приходов из верующих, живших супружеской и безбрачной жизнью; иногда такие группы состояли целиком из женщин. В 1790-е годы около тысячи старообрядцев населяли федосеевский «городок» в Преображенском. В этих общинах находили приют многие обездоленные, включая крепостных крестьян – и особенно женщины.

Женщины с самого начала играли видную роль в старообрядчестве. Богатые представительницы знати, такие как Феодосия Морозова, предоставляли средства и покровительство проповедникам-мужчинам, прежде чем привлечь внимание государства и отправиться в застенок, а затем на смерть. Со временем женщины начали возглавлять общины, обычно составляя в них большинство. Привлекательность старообрядчества для женщин легко объяснить: то была возможность избежать тягот, связанных с крепостным правом, рождением и воспитанием детей, контролем внутри патриархального сообщества. В поповских общинах им разрешалось присутствовать на службах, в беспоповских она даже могли совершать крещение и исповедовать грехи. И все же, в соответствии с московской патриархальной традицией, женщины не допускались до высших должностей.