Постепенно всё наладилось. Очень медленно к Лабецкому возвращался интерес к жизни. Отец Михаил ещё много раз приходил к Лабецкому и после, когда тот совсем окреп, они подолгу гуляли вместе в парке вдоль озера. Сергей подружился с Виктором и теперь часами просиживал в кабинете главного хирурга по вечерам, когда тот дежурил. Индивидуальный пост под его дверью был вскоре снят, и Наташа с Ириной общались с ним так, словно ничего не произошло. Он снова провожал Наталью домой по вечерам. И однажды, когда они прощались до завтра, Сергей сжал её лицо своими ладонями и повернул к себе.

— Ты не ошиблась, Наташа… Ты не ошиблась, понимаешь? Мы, действительно, очень нужны друг другу… Всё что было тогда в палате — это было в бреду, это была болезнь. Она проходит. Я выздоравливаю, понимаешь? Вы все — ты, Ирина, Виктор, отец Михаил… Вы все меня вылечили. Я понял, что должен принять всё, что послала мне судьба, и пройти свой путь от начала до конца…

Всеми правдами и неправдами, используя старые профессиональные связи и знакомства, Соловьёва выбила для него путёвку в один из туберкулёзных санаториев в Крыму. Наталья ехала вместе с Лабецким, оформив неиспользованный очередной отпуск. Перед отъездом она зашла в часовню проститься с отцом Михаилом.

— Благословите, батюшка…

Он благословил и спросил, ласково согревая её своими бархатными глазами.

— Значит, решились, Наташа?

— Да… Мы уезжаем в санаторий вместе.

Священник помолчал, осторожно подбирая слова.

— Вы знаете, Наташа, ведь как бывает… Возьмёшь человека на свои плечи, от всей души возьмёшь, а потом вдруг окажется, что это не человек вовсе, а тяжёлый крест… И крест этот нельзя сбросить, его надо нести долго, до конца, до Голгофы, где, может быть, тебя распнут на нём.

Она кивнула.

— Я всё понимаю, батюшка. И готова ко всему. Никаких иллюзий у меня нет. Я всё выдержу, даже если это будет крест. Но это будет мой крест, который я сама выбрала…

Отец Михаил улыбнулся.

— А знаете, я сейчас одну притчу вспомнил… Вот послушайте… Как-то разрешил Господь человеку выбрать себе крест. Тот выбирал долго и придирчиво — и этот тяжёлый, и этот неудобный, этот длинный, этот короткий… А потом вдруг нашёл. «Вот, — говорит, — этот самый хороший для меня». «И Господь с ним согласился: «Конечно», — сказал он. — Ведь это твой крест и есть»…

— Да, это про меня… — Кивнула Наталья, вздохнув. — Вы не беспокойтесь за нас, батюшка. Вот увидите, Сергей встанет на ноги. Во всех смыслах. И будет работать в нашей больнице. Мы все должны в это верить, тогда ему будет легче….