Было тихо, так тихо, что слышалось лёгкое потрескивание свечей. Выпрямившись, Лабецкий почувствовал своим ещё мягким, болезненно зудящим послеоперационным рубцом твёрдую спинку скамейки. Головокружение постепенно прекратилось. Он сидел неподвижно, глядя прямо в строгие глаза Спаса. И вдруг сказал про себя, не вслух — вслух сказать ещё было невозможно, он произнёс про себя:

— Прости…

И к его горлу комом подступили слёзы. Он удивился этому, хотел было проглотить этот комок, но не получилось, и Лабецкий заплакал. Он плакал сначала тихо, бесшумно, но потом совсем потерял контроль над собой и разрыдался вслух громко, как ребёнок.

Он не услышал, как в часовню вошёл отец Михаил, не увидел, как заколебалось и выпрямилось пламя свечей, когда священник закрыл за собой дверь. Он просто почувствовал чьё-то присутствие за своей спиной и оглянулся.

— Ничего, ничего… Этих слёз стыдиться не надо. — Успокоил его отец Михаил. — Когда человек плачет в церкви, и слёз его никто не видит — это очень хорошо…

— Я устал бороться, отец Михаил… — Прошептал Лабецкий, давясь слезами. — У меня нет больше сил. Я не вижу никакого смысла в этой борьбе. Даже если я выкарабкаюсь, у меня нет будущего. Мне больше нечего ждать от жизни… Я вчера…

Он не договорил. Священник укоризненно покачал головой.

— Я знаю, Сергей Петрович, что было вчера… Слава Богу, что ничего дурного не случилось, что, послав к Вам Наталью, Бог уберёг Вас от греха… Ну, чего Вы боитесь, чего испугались? Того, что не будете больше главным врачом? Или того, что придётся остаток жизни прожить с деформированной грудной клеткой? Ведь и с одной почкой люди живут, и без руки, и без ноги… Не просто живут, а находят своё место в жизни. Вы — врач, это, может быть, одна из лучших профессий на земле. Первое время, конечно, будет трудно, может быть, очень трудно… Возможно вся Ваша последующая жизнь будет расплатой за Ваше прежнее тщеславие, за Вашу гордыню… С этим надо смириться. Смириться и принять это, как проявление Божественной любви.

Лабецкий постепенно успокоился.

— Но Вам надо вернуться в палату, Сергей Петрович, Вас медсестра ищет. — Отец Михаил протянул ему руку. — Идёмте, я Вас провожу. Вот покрепче станете, будете сюда приходить, когда захотите.

Он крепко взял Лабецкого под локоть и вывел в коридор. Опираясь на руку священника, идти было значительно легче, чем несколько минут назад. Перепуганная медсестра, увидев своего подопечного в обществе отца Михаила, облегчённо перекрестилась, бегом бросилась им навстречу и подхватила его под руку с другой стороны. Когда они благополучно вернулись в палату, сосед Лабецкого по-прежнему высвистывал носом причудливые рулады. Отец Михаил помог Сергею устроиться в постели поудобнее, подоткнул по бокам одеяло, словно ребёнку. Потом перекрестил и тихо вышел. А Лабецкий вдруг сразу заснул. Проснувшись только к вечеру, он удивился сам себе. Но на душе впервые за последнее время было спокойно и тепло.