Она не сразу ушла из часовни, постояла перед образами, поставила свечку за здравие. И только подойдя к двери, вдруг сказала священнику.

— Она меня отпустила, отец Михаил… Отпустила…

Он понял сразу.

— Дочка?

Наташа кивнула.

— Алёнка.

Он ещё раз её перекрестил.

Кабинет главного врача вот уже две недели заперт на ключ: благодаря усилиям влиятельного родственника, нашего начальника забрали в правительство области, с чем я поздравляю и само правительство и нас — всех жителей области. Последние дни пребывания в стенах нашей обители он сиял, как медный самовар, бегал из ординаторской в ординаторскую, из дежурки в дежурку, обещая нам из своего нового кресла то большие послабления, то расправу с неугодными, то есть и со мной тоже… Наконец, он сгинул, надеюсь больше его не увидеть на своём пути. Интересно, на заседаниях правительства он тоже будет играть в карты на компьютере? По крайней мере, свой больничный ноутбук он с собой прихватил. И, думаю, кое-что другое тоже. Наши приспособленцы и подхалимы замерли в ожидании, приняли охотничью стойку — кто следующий? Кому смотреть в рот и с кем во всём соглашаться, кивая, как китайский болванчик? Кому носить конвертики и с какой суммой? С кем новый начальник будет делить откаты и будет ли делить их вообще? Но в длинных коридорах нашей больницы бродила тенью и робкая надежда, что, наконец-то, нам повезёт: умные, тонкие управленцы пришлют на освободившееся место крепкого профессионала, который будет нам помогать в решении медицинских задач и сможет привести в порядок запущенное больничное хозяйство…

У меня в отделении сейчас два новых интерна. Первая моя ученица уехала сдавать экзамены, обещала вернуться насовсем, если здесь будет жильё. Девица толковая, я в неё немало вложила за эти месяцы. За квартиру для неё придётся биться с новым начальником. Жильё для сотрудников, как и везде, — вечная проблема.

Подходило к концу наше скоротечное лето, а я ещё не была в отпуске. Пока не начался сезон дождей, мы с сынулей решили провести дней десять в палатке на берегу залива. Я признательна сыну: каждое лето он посвящает мне пару недель из своих коротких каникул.

Вечером я вышла к автобусу, проводить Лабецкого и Наталью, которые уезжали в город. Несколько дней они собирались пожить в квартире Сергея, ему надо было немного адаптироваться. Привычка к больничным условиям, сдерживаемый, тихий страх перед жизнью за пределами стационара — так называемый «госпитализм», заметно напрягал его. К тому же надо было полностью сменить гардероб: Лабецкий был сейчас стройным, как кипарис, потеряв за время испытаний не меньше четырёх или даже шести размеров. Деньги пока были. Бывшая жена оставила ему трёхкомнатную квартиру и дорогую машину, один из тайных счетов был опустошён оплатой гонораров, но ещё оставался другой, достаточно внушительный… Ну, а впереди у Сергея было полгода жизни в санатории. Но там легче, чем в больнице: свободный режим, прогулки, экскурсии, развлечения…