Раз-два-три Воропашкина
Сколько лет врем друг другу, товарищи, с малых пят тем, что «завтра лучше будет» питаемы, а где оно, это лучше, где оно, а? Завтра-то уже наступило… Ф.М. Булкин
Говорят, что у каждого наступает в жизни такая минута, момент переломный, товарищи, после которого нет уж возврата. Перекресток выбора, так сказать, на котором принятое решение служит выбором пути и с которого повернуть назад – невозможно.
Повернул человек налево, скажем, а направо было сотни иных возможностей, других вариантов развития; где-то там, по теории вероятности, была бы совсем другая жена ему и другие дети. Другая квартира, работа, увлечения, интерьер в квартире, дача, друзья, досуг… Это так, конечно, товарищи, но, однако, совсем иной закон момента этого переломного открыл час назад Станислав Андреевич Воропашкин.
Этот час сидел Станислав Андреевич за столом своим письменным в большой комнате, обездвиженный, уничтоженный, пригвождая стрелку минутную, взглядом гипнотизируя движение ее вперед. Перед ним стояли шахматные часы и стояли шахматы, уже были на доске расставлены, но наш Станислав Андреевич в них не играл…
Неотступно, лишь время от времени протирая глаза и смаргивая, следовал взглядом он, как уже и сказали мы, за стрелкой минутною, циферблатом. Раз-два-три, до шестидесяти неподвижно стояла стрелка минутная, а потом прыг, гадюка, на новую риску, и опять по кругу движение – раз, два, три…
Неуклонное это кружение подтверждало открытие, совершенное Воропашкиным час назад, и впоследствии названное в честь открывшего «закон Воропашкина». Закон переломного мига времени, после которого нет и не будет пути назад.
Стрелка прыгала циферблатом по черточкам, и с каждым ее движением Воропашкин, потрясенный своим открытием, стиснув руками голову, шевеля губами беспомощно, шептал с ужасом:
– Не вернуть… Не вернуть! Не вернуть…
Просто так
Просто так
Жизнь прошла по кромочке, по каемочке, жизнь прошла. Обошла стороной, шумными проспектами, по бульварам, большими развязками, перекрестками, обыграла в шашки и шахматы, отцвела закатами и восходами, отцвела. Отдалилась дальними странами, оплыла океанами, облетела самолетами, поездами объехала, обманула… Ничего-ничего… ничего! Ничего теперь не осталось… Ф.М. Булкин