Тьфу ты господи, думаю, ерунда какая-то. Кого жалею, сентиментальный дурак? Прах бумажный. Да и воскресить их – раз плюнуть.

Очень понравилась, окрылила эта идея меня. На три жизни хватит вперед. Вот пути господние, думаю, неисповедимые, надоумили, привели. Уж я так воскрешу их всех, что своих не узнают.

Сел за стол. Пока грузился компьютер (дрянь древняя, нужно новый купить), весь извелся от нетерпения. Ведь сейчас, пока ждешь, все желание воскрешать прогорит. Снова томик взял в руки. Думаю, пока жду, хоть выберу наугад, кого первого воскресить. Смотрю меж страниц уголок. Закладка. Будто кто опять подсказал. Открыл, а там фотография черно-белая, и на ней дитя улыбается.

Воскреси, говорит, меня, папа.

Эпилог

Эпилог

Разбирал сегодня письменный стол, записную книжку бабушкину нашел, завалилась за ящики. Вот листаю теперь, от «ать» до «ятъ», ее тайнопись. Где карандашом имена, где ручкой, фломастером, где почти не видно уже, неразборчиво, где зачеркнуто, переправлено… Феодора Антонина Нина Анна Светлана Ирина Григорий Юлия Анна Михаил Вадим Антон Галина Егор Евгения Александра Ольга Александра Алексей Сергей Татьяна Таисия Тамара Раиса Владимир Марк Леонид Евгений Виктор Виталий Максим Павел Елена Лидия Наталья Петр Георгий… Все не по алфавиту, не по фамилиям. Как она от Ани Аню-то отличала? Федора от Федора? Федор Степан Андрей… И не знаю, какие живые из них, кто мертвые. Все они у бабушки здесь. И никак не разлучишь, не различишь. Живые и мертвые. В одном списке. Ф.М. Булкин