Алинина знакомая с муниципальных выборов рада была помочь. Благодаря ей уже девятнадцатого, то есть на следующий день, созвонились с Рашидом, который снял кино про наркоманов и Виктора Цоя.

Рашид, по оценке Алины, оказался «душкой», «котиком» и «чуточку менсплейнером». Алина наврала ему, что они пишут биографию гениальной композиторки Евгении Алешковской, трагически погибшей и всеми забытой, и Рашид проговорил с ними целый час, благосклонно попыхивая то ли электронной сигаретой, то ли трубкой – видео было плохое, не разберёшь. Он подтвердил, что много лет назад выпил в «Аккушке» много алкоголя и встретил много людей. Но, к сожалению, он не помнил никакой девушки, спасавшей в пруду собак и говорившей по-английски, «как Мэри Смит из Лондона». Поэтому беседа с Рашидом не попала в папки. Только в конце мемуаров свидетельницы Касымовой Алина с Дашей кратко отметили: Рашид Нугманов такого не помнит. Но вполне допускает.

Тетрадку Касымовой, кстати, доделали тогда же, сразу после звонка Рашиду. К вечеру девятнадцатого, когда на Хямеэнтие, 35 началось очередное заседание, папки были почти готовы к отправке. А впрочем, нет, «почти» – это сильно сказано. Надо же было, по идее, ещё набрать и распечатать десятки новых страниц, исписанных муравьиным почерком. Потому что Supo в лице Лотты Йокинен вернуло накануне добросовестную тетрадь Алининого отца.

Встреча с Йокинен тоже, мягко говоря, не обошлась без фантастики. Алина по окончании встречи так и сказала:

– Даш, по-моему, это тянет. На глумливую фантастику.

– No kidding… – пробормотала Даша, со скрипом приходя в себя.

Такое нельзя было не подшить к делу. Пришлось описывать и встречу с Йокинен. Сделали это накануне же, ещё восемнадцатого, – по горячим следам, пока ничего не забылось. Торчали на Хямеэнтие до часу ночи, по очереди стуча по клавишам на тесной кухне и там же распечатывая готовые страницы. КД курила траву в зале заседаний. Она смотрела на своём огромном телевизоре какую-то судебную драму с американскими голосами. За весь вечер Даша с Алиной услышали от неё ровно два слова:

– Сёстры Бронте.

КД сказала это, заглянув на кухню по пути в туалет.

– Мы сёстры Стругацкие, – парировала Алина, не оборачиваясь. – У нас фантастика… Ты читала Стругацких, Даш?

Даша достучала предложение и качнула головой:

– …Нет. Ты меня уже спрашивала. Ты сказала, что я ничего не потеряла, потому что у них везде сексизм и адская мизогиния. Активных героинь меньше, чем инопланетян.