– Её зовут Лотта, – сказала потом Алина, возвращая Даше телефон. – Лотта Ёлкинен или как-то так.

– Jokinen? – предположила Даша.

– Наверно. Она хочет с нами встретиться.

– Где?

– Она сказала, что подъедет к фан-клубу. В конце рабочего дня. Она бывала там раньше. Она позвонит, когда подъедет.

В начале шестого Лотта из Supo действительно приехала на Хямеэнтие и вернула добросовестную тетрадь. Но это, конечно, была не первая тетрадь, которую в тот день довезли до Хямеэнтие. Первую, в жёлтом конверте с красными буквами DHL, доставил в начале четвёртого курьер, тяжело дышавший под голубой маской с пятном засохшего кетчупа на краешке.

КД не было дома, она как раз вышла на свой ежедневный моцион. За доставку ценной посылки расписалась Даша. Она накарябала стилом фамилию Domontovitš на экране курьерского планшета и, естественно, покраснела. Даша никогда ничего сама не заказывала с доставкой на дом. Ей и до пандемии было неловко перед курьерами. А теперь она просто не знала, куда девать глаза от запыхавшегося смуглого парня в велосипедном шлеме. Было стыдно думать, сколько людей рискуют жизнью за гроши, развозя по домам пиццу и фигню, и в том числе книжные посылки для везучих людей – те самые посылки, которые она, везучая девочка Даша, собирала в «Лаконии», воображая, что делает что-то хорошее. Fuck fuck fuck, ну как ей вообще могло прийти в голову волонтёрить в книжном магазине? Она же могла делать столько всего другого. Например, ходить за покупками не только для Катри – единственной пенсионерки в её подъезде на Юлденинтие, а для всех пенсионеров во всех подъездах. И во всех соседних домах. И ещё сидеть с детьми медработников, зашивающихся в больницах. Или даже лучше: поехать на лето в Кингисепп к бабушке Ире и делать всё это там, в Кингисеппе, где нет Финляндии. У неё же есть этот fucking паспорт с кириллицей и орлом-мутантом. Её бы пустили и туда, и обратно! И, может, в порядке бонуса ничего бы вот этого в её жизни тогда бы и не было: ни распечаток, ни пришельцев, ни мёртвых русских, ни воскресших русских, ни листков про чудесную девочку Дашу, ни уверенности в гибели человечества.

Или всё равно бы всё было? Рано или поздно?

– Kiitos, – сказал курьер, убирая планшет и стило, и побежал вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

– Kiitos! – крикнула Даша ему вслед.

Тетрадь в жёлтом конверте была из Монреаля. Имя отправительницы: Dilyara Kasymova. Даша вспомнила, что много дней назад Касымова писала о чём-то таком в затираемый чат. Кажется, обещала, что пришлёт на бумаге свои мемуары. И, кажется, не только мемуары, а «ещё кое-что». Новую какую-то информацию. Но с тех пор Касымова не подавала признаков жизни, и Даша редко о ней вспоминала. Максимум, когда думала про енотов. Ну и когда раскладывала готовые записки фан-клуба по папкам. Папки свидетелей были аккуратно подписаны жирным маркером. (Алина постаралась.) На одной чернело: «ЭКЗЕМПЛЯР ДИЛЯРЫ КАСЫМОВОЙ».