Плюс была же вся остальная Вселенная. Сотни миллиардов галактик, и в каждой миллиарды звёзд. Космос такой огромный, что даже при той ничтожно малой частоте возникновения цивилизаций, которая вытекала из ПЛП и рассказа КД, в нём обязательно были-есть-будут миллиарды видов-однодневок, похожих на человечество, то есть с языком и наукой, и сотни тысяч видов, которые несравнимо разумней, живучей, удачливей нашего, – вроде них, а точнее, вроде тех, давно исчезнувших, которые создали их полвозраста Вселенной назад и отправили во все стороны. (Зачем отправили? КД так и не объяснила. Может, она и не знает? Делает вид только, что знает?)

Короче говоря, Даша понимала, что её отчаяние насквозь антропоцентрично. Но она не могла ничего с собой поделать. Как она ни старалась, человеческое будущее казалось ей ближе и дороже любого другого. Жизнь Вселенной без человечества была важной и, наверное, по-своему прекрасной, но она оставалась чужой, непреодолимо чужой. Это напоминало оптическую иллюзию, в которой две линии одинаковой длины кажутся разными из-за разного направления стрелок, приделанных к их концам. Ты знаешь, что линии одинаковые, ты меришь их линейкой, мысленно проводишь параллели через их концы, но не можешь прогнать иллюзию. Одна линия всё равно выглядит длинней другой.

В незапамятном прошлом, до ПЛП и пандемии, когда собирались у Нанны Микконен из Extinction Rebellion, кто-нибудь рано или поздно заводил спор про ihmiskunnan itseisarvo – про ценность человечества самого по себе, как такового. Даша чувствовала, что находится в этом споре на стороне тех, кто считает гибель человечества отдельной большой трагедией. Ей часто хотелось сказать, что людей нельзя просто взять и вычеркнуть из этического уравнения. Но она терялась. Ей нечего было возразить, когда говорили: «Земля не оправится, пока мы здесь, пока нас так много». Она же и сама не сомневалась, что дальнейшее присутствие людей на Земле убийственно для большинства других живых существ.

Теперь Даша знала, что возражение есть. Спасибо свидетельнице Касымовой. Спасибо конспектам свидетельницы Негиной. (Их копия хранилась на Хямеэнтие, 35.) Дилемма оказалась ложной. Теперь, задним числом, было очевидно, что не нужно выбирать между биосферой и человечеством. Нужно просто уйти. Оставить всех остальных в покое. Освободить место для чужого будущего, не потеряв своего. И главное, ведь чтобы уйти, требовалось совсем немного будущего. Каких-нибудь несколько веков, при хорошем раскладе. Максимум – тысячелетие.