У вас было по-другому. У вас было мало сиропа, мало самообмана. Вы твёрдо знали, вы подспудно отдавали себе отчёт, что мир, который вы вспоминаете, никогда не имел ничего общего с раем. Вы помнили, как вам и вашим близким там было тяжело, как там было уродливо, и вы были рады, искренне рады, что этого мира больше нет даже в принципе, даже как названия на карте. Вы были счастливы, что ваш сын не имеет с этим миром ничего общего, что у его детей страна вашего детства, вашей юности будет в одном ряду с Османской империей и Австро-Венгрией. Вам даже было почти не жаль, что ваши внуки, скорее всего, не смогут связать и двух предложений на языке этой мёртвой страны, и вам было ничуточки не жаль, что они не будут читать все те книги, написанные на этом языке, которые вас заставляли читать в школе.
Но при этом вы прекрасно понимали, что это единственное ваше детство, единственная юность. Вам негде больше искать потерянный рай, кроме как в вашем убогом прошлом. И вы принимали это. Вы знали, что обречены на тоску, которой нельзя похвастаться, которой не стоит делиться, которую лучше держать при себе, чтобы не дай бог не представить тот уродливый мир менее уродливым, чем он был на самом деле. Но это не мешало вам наедине с собой упиваться этой единственной тоской, которая вам досталась».
Закирова. Это всё? Я, наверное, чего-то не уловила…
Белкина. Диляра, это действительно крайне… Слушайте, а в оригинале она каким словом… Я ведь правильно понимаю, да, что девушка по-английски говорила?
Касымова. По-французски. У неё очень хороший французский. Я передала общий смысл, как сумела. Может быть, немножко добавила от себя.
День появленья на свет
День появленья на свет
В поезде она заставила себя включить телефон и наставить сердечек в ответ на поздравления в инсте и фейсбуке. С тем, что наприходило в мессенджеры, было сложней. Поздравления в личке от людей вроде Нанны Микконен нельзя было просто лайкнуть, на них приходилось отвечать словами, заботясь о том, как выразить нужный градус благодарности и дружбы.
Отдельно напрягло, что в личку не написал Олли. Даша заготовила ответ на его поздравление ещё числа пятнадцатого, но теперь заготовка никуда не годилась, потому что Олли написал Onnellista syntymäpäivää![41] у неё в ленте, как будто они ни разу вместе не скакали на четвереньках за его кроликом и даже не трахались. Она, разумеется, сразу ответила сердечком, как и везде в ленте, но нельзя же было тупо ответить одним сердечком, когда они столько раз трахались и тем более скакали на четвереньках за его кроликом?