— Отец Жан здесь, — ответила я. — Он вернулся. И шпионит за мной. Ходит по пятам, повсюду. Держу пари, он и сейчас за нами подсматривает.

Невольно Мари-Антуанетта проследила мой взгляд.

— Ты в самом деле меня пугаешь, Мари-Бланш. О чем ты говоришь? С чего ты взяла, что он за нами подсматривает?

— Не знаю. Я не уверена. Не могу толком его разглядеть, просто знаю: он здесь. Может, в кустах возле речки. Но ты не смотри, Мари-Антуанетта, ведь он просто исчезнет. Его можно заметить только краем глаза.

— Кузиночка, у тебя невероятно буйная фантазия. Ты не можешь увидеть его по одной простой причине: его здесь нет. Ты видишь его в воображении, а не глазами. — Она встала. — Идем со мной, Мари-Бланш, — заговорщицки сказала она, неожиданно повернулась и, размахивая руками, побежала вниз по склону к речке. — А ну, выходи, выходи, где бы ты ни был! — кричала она. — Мы знаем, ты здесь, отец Жан! Выходи! Покажись! — Она рассмеялась и покатилась по траве, крича мне: — Видишь, Мари-Бланш, никого здесь нет! Спускайся и посмотри сама.

Я встала и спустилась к ней.

— По-твоему, священник — чародей? — спросила Мари-Антуанетта. — Думаешь, он может исчезнуть по волшебству, а потом появиться вновь? — Она щелкнула пальцами.

— Может быть, — ответила я, — не знаю.

— Не говори Наниссе, что я так сказала, — шепнула Мари-Антуанетта, — она женщина набожная. Но, по-моему, отец Жан самый обыкновенный священник, нет у него никакой особенной силы. Он уехал, Мари-Бланш. Так что бросай эти глупости и забудь о нем.

Признаться, после разумных объяснений Мари-Антуанетты мне полегчало. Я ведь слишком много времени проводила одна, пугливая девочка с настолько живым воображением, что оно мне вредило; девочка, о которой часто будут говорить, что она как «натянутая струна». Позднее, спустя годы, я начну пить, чтобы притупить воображение, ослабить натянутые струны.

Замок Марзак Тюрзак-ан-Перигор, Франция Декабрь 1928 г

Замок Марзак

Тюрзак-ан-Перигор, Франция

Декабрь 1928 г

1

1

Юридические процедуры тянулись больше года, и в конце концов папà проиграл сражение за опеку надо мной. Тот факт, что мамà бросила нас, говорил в его пользу, но решающую роль в суде сыграли показания отца Жана. Будто его свидетельств об эксцентричном поведении папà в доме — хождении голышом и пьянстве — было недостаточно, священник также сообщил о побоях, полученных от папà. Избиение священников шокирует даже самый светский суд. Кроме того, поверенные мамà подчеркнули, что после увольнения отца Жана мы вообще лишились какого бы то ни было учителя, а ведь я определенно была в том возрасте, когда необходимо посещать школу. И конечно же, папà отнюдь не помогло, что перед судом он явился в костюме с галстуком, но в неизменных сандалиях.