Отец Жан в Ле-Прьёре не вернулся, однако меня стало донимать неловкое предчувствие, что видела я его не последний раз. Я никак не могла выкинуть этого священника из головы, не могла забыть сцену его отъезда на заднем сиденье автомобиля. «Ах ты…» Он начал сниться мне в кошмарах; мне виделось, что он идет за мной, но всякий раз, когда я оборачиваюсь, исчезает. Вскоре этот сон отравлял мне уже и дневные часы, и в конце концов я вообразила, будто отец Жан прячется где-то у меня за спиной или обок; я была уверена, что краем глаза ухватила промельк его фигуры, но, обернувшись, не видела ничего, словно он вот только что скрылся за дверью или за углом. Он мерещился мне повсюду: на улицах городка, на утреннем базаре, где я иногда бывала с кухаркой Аделью, в лесу, когда мы катались верхом, а особенно на воскресной мессе. Для ребенка церковь и без того пугающее место, с тусклым освещением и страшными изображениями распятия и страстей Господних, с угрюмыми литургиями и мрачной музыкой, с нудными ритуалами и невразумительными песнопениями — все это, как мне казалось, было задумано, чтобы произвести на детей неизгладимое впечатление, ведь тогда мы, став взрослыми, все равно будем бояться ставить под сомнение Бога или его земных представителей. И теперь во время службы, преклонив колени в жесткой деревянной скамье, я не могла избавиться от ощущения, что отец Жан стоит прямо у меня за спиной, сверлит взглядом мою спину. И когда я обернусь, ткнет в меня пальцем и скажет: «Ах ты!..»

Однажды в выходные из Обпьера, расположенного примерно в тридцати километрах, к нам в гости приехала на велосипеде через горы племянница Наниссы, моя подружка Мари-Антуанетта. Она была чуть постарше меня, девочка высокая, разумная, практичная, очень уверенная в себе и, похоже, совершенно бесстрашная. Из тех, кто наверняка добьется в жизни всего, и при ней я чувствовала себя защищенной.

— Почему ты все время оглядываешься, Мари-Бланш? — спросила Мари-Антуанетта. Стоял погожий весенний день, мы сидели на траве за Ле-Прьёре и пили лимонад, который приготовила Нанисса, чтобы утолить жажду племянницы после долгой поездки. — Ты вроде как нервничаешь.

— Меня кто-то преследует, Мари-Антуанетта, — тихо ответила я. — Постоянно ходит за мной.

— Ты это о чем? — со смехом спросила она, вероятно думая, что я шучу. — Господи, да кому нужно ходить за тобой?

Я опять огляделась по сторонам, хотела убедиться, что нас не подслушивают.

— Отец Жан, — прошептала я.

Мари-Антуанетта опять рассмеялась.

— Ты шутишь! Отец Жан вернулся в Париж. Нанисса говорила, что твой отец отослал его два месяца назад и больше он не вернется. Повезло тебе, что больше нет уроков! Сплошные каникулы, да?