— Ладно, обещаю, — сказала я. Но знала, что другие мои друзья, воображаемые товарищи по играм в замке, феи и духи, рыцари и дамы уже знали этот секрет, уже бурно обсуждали его между собой. Глядя на Марзак, я слышала оттуда их возмущенный шепот.

7

7

По возвращении мамà тотчас призвала меня к себе.

— Почему ты поехала на прогулку с дядей Габриелем?

— Потому что он попросил. Зашел ко мне в комнату, разбудил и велел одеваться. Сказал, что мы поедем кататься верхом. Он, мол, хочет, чтобы я показала ему пещеры.

— Я не желаю, чтобы это повторилось. Ты меня понимаешь?

— Да, мамà, — в замешательстве сказала я. — Но если дядя Габриель попросит, я что, не должна ему подчиняться? Он сказал, что в отсутствие дяди Пьера будет моим отчимом.

— Дуреха! — бросила мамà мне в лицо. — Он тебе не отчим! Ты не обязана ему подчиняться. Ты подчиняешься только мне. Я не хочу, чтобы ты оставалась наедине с Габриелем. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Ты меня поняла? Если он попросит тебя куда-нибудь с ним пойти, ты немедля придешь и скажешь мне. Если он войдет в комнату, где ты одна, ты встанешь и уйдешь. — Она схватила меня за плечи и встряхнула. — Ты меня поняла?

— Почему вы сердитесь на меня, мамà? Я что-то сделала не так?

— Не знаю, Мари-Бланш. А ты сделала?

Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо, и поняла, что, даже не отвечая, выдала секрет, который обещала хранить.

— Он тебя целовал, да? — тихо сказала мамà.

Я расплакалась.

— Я обещала не говорить. Я не хотела. Он меня заставил.

— Что еще он делал? Он тебя трогал?

Я опустила глаза.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, мамà.

Тут мамà сделала то, чего не делала никогда прежде. Влепила мне пощечину.

— Лгунья! Отвечай! Он тебя трогал?