По сельской дороге мистер Джексон повез нас в Херонри, через пышную зеленую долину, испещренную пятнышками пасущихся овец, мимо ферм и маленьких хуторов с домами, крытыми соломой, следуя змеистому руслу реки Тест. Мамà всегда называла Херонри «загородный коттедж», и я почти ожидала увидеть скромный, крытый соломой коттедж наподобие тех, что попадались нам по пути. Конечно, я могла бы догадаться, ведь дядя Леандер очень богат, да и представить себе мамà в коттедже с соломенной крышей опять-таки невозможно. Проехав по каменному мосту над рекой, мы очутились на подъездной дороге, и я увидела впереди большой трехэтажный помещичий особняк, а никакой не коттедж.

— Ну как, Мари-Бланш? — спросил дядя Леандер. — Нравится?

— Очень красиво, дядя Леандер.

— Я купил его потому, что можно рыбачить прямо с парадного крыльца, — улыбнулся он. И в самом деле, река, забранная в камень, перекрытая пешеходными мостиками, протекала всего в нескольких ярдах от фасада и вращала турбину, обеспечивающую Херонри электричеством. — И конечно же, — подмигнув, добавил дядя Леандер, — потому что здесь есть место для твоей лошади.

— Для моей лошади? — в замешательстве воскликнула я. — У меня же нет лошади, дядя Леандер.

— Нет? — тоже как бы в замешательстве переспросил он. — А я бы поклялся, что лошадь у тебя есть. Джексон, разве сюда не доставили недавно нового гунтера[19]?

— Да, по-моему, доставили, мистер Маккормик. Помнится, на недоуздке у него была бирка с именем… минутку… да, совершенно верно, там было написано «Мари-Бланш де Бротонн».

Сердце у меня так и подскочило, и я по-дурацки воскликнула: — Но это же я!

— Ладно, юная леди, — сказал дядя Леандер, — устраивайся в своей комнате, а потом мы сходим в конюшни, поищем этого коня.

Мистер Джексон остановил автомобиль перед домом, и горничная, крепкая немецкая девушка по имени Луиза, и дворецкий, мистер Гринстед, вышли из боковой двери помочь с багажом.

Я едва сдерживала нетерпение и, после того как мне показали мою комнату и отнесли туда багаж, попросила дядю Леандера пойти со мной в конюшню. Он привел меня к деннику, где стоял красивый гнедой жеребец, шкура которого так и блестела в косых золотистых лучах послеполуденного солнца. Хотя я почти все детство ездила верхом и в Ванве, и в Марзаке, собственного гунтера у меня никогда не было.

— Как его зовут, дядя Леандер? — спросила я.

— Хьюберт, — ответил он на английский манер. — А по-французски — Юбер.

Дядя Леандер говорит по-французски не очень хорошо, с забавным акцентом, и я хихикнула.

— Нелепое имя для коня!