— Летом здесь красивее. Вы любите рыбачить, князь Луи?

— Очень, Мари-Бланш. Я обожаю любой спорт на свежем воздухе.

— Вам надо приехать сюда летом и порыбачить вместе с дядей Леандером, — посоветовала я. — Дядя Леандер говорит, Тест — лучшая форелевая река на свете.

— Да, разумеется, я приеду. То есть если меня пригласят. Ваш отчим — замечательный спортсмен; думаю, он весьма придирчиво выбирает тех, с кем вместе рыбачит, как легендарные форели Теста придирчивы в выборе сухих мух. Но вы, наверно, замолвите обо мне словечко перед вашим отчимом, Мари-Бланш.

— О да, безусловно, — сказала я в восторге от того, что меня считают столь влиятельным доверенным лицом.

— Знаете, Мари-Бланш, фамилия де Бротонн чем-то мне знакома. Вероятно, я знаю некоторых членов вашей семьи по охотничьим кругам Франции.

— Мой отец, Ги де Бротонн, заядлый охотник, князь Луи. Фактически в этом вся его жизнь.

— Такой человек мне по сердцу. Да, я уверен, наши дороги пересекались. Передайте вашему отцу мое почтение, Мари-Бланш.

Я подумала, в самом ли деле герцог знал моего отца или просто умеет дать людям почувствовать себя важными персонами. Так или иначе, это сработало, я была польщена и взволнована.

— Мистер Джексон? — обратился герцог к шоферу. — Скажите, вы всегда жили в Гэмпшире?

— О да, ваша светлость, — отвечал шофер, и в зеркале заднего вида я заметила по глазам мистера Джексона, что он тоже ошеломлен и взволнован, ведь ему выпал редкий случай вступить в разговор с пассажирами, тем паче с французским герцогом. Подобно всем хорошим шоферам, мистер Джексон был крайне осторожен, обладал безупречными английскими манерами и никогда не заговаривал с пассажирами, если к нему не обращались. — Я здесь родился и вырос, сэр, как и мои родители и деды.

— Отлично! — сказал герцог. — Одна из величайших радостей жизни — иметь место, которое называется родным домом. Я сам недавно вернулся домой, знаете ли, после службы во французской кавалерии, в Одиннадцатом кирасирском полку. И как только сошел с поезда в Туаре, меня охватило потрясающее чувство уюта и подлинности родного дома. Ощущение, что ты дома в этом городе и в этом департаменте, что этот край в моей крови, а я — в его. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю, мистер Джексон.

— Да, ваша светлость. Прекрасно сказано, с вашего позволения. Вы двенадцатый герцог Туарский и глубоко вросли корнями в эту почву.

— О, вам знакомо наше генеалогическое древо, мистер Джексон?

— Мистер Джексон — большой знаток французской знати королевской крови, князь Луи, — вставила я. — Это его тайная слабость!