Весь мой театральный класс от души забавлялся, когда Сэм зачитывал подобные опусы, ведь хотя не все были столь политически радикальны, как Сэм, он пользовался большим влиянием. Каждый признавал его талант и то, что он подлинный артист, тогда как многие из нас, остальных, просто дилетанты. Я в особенности была объектом таких обвинений, поскольку меня считали просто богатой маленькой Маккормик. Ничего не поделаешь, людям свойственно насмехаться над богачами.
Нет нужды говорить, что мамà очень одобряла Эрнеста Эверса, поскольку он принадлежал к чикагскому высшему свету. Но как-то вечером — мы встречались уже несколько месяцев — я напилась и позволила Эрнесту заняться со мной любовью у меня на квартире. В результате банальная катастрофа: я почти в отключке, а Эрнест совершенно неопытен. Думаю, он стыдился этого неприятного эпизода, так как встреч со мной больше не искал… Я опять все испортила.
Конечно, на светских страницах о причине нашего разрыва не сообщалось, но мои соседки наверняка насплетничали у Гудмана, так как вскоре там об этом, похоже, знали поголовно все. К чести Сэма и невзирая на его сарказм, по этому поводу он никогда надо мной не смеялся, даже ни разу не упомянул сей инцидент — словом, некоторое время обращался со мной вполне деликатно. При всем своем социалистическом пустословии, Сэм искренне сочувствовал чужим страданиям, наверно, потому и писал так хорошо.
Стать великим драматургом ему было не суждено. Бросив театральную школу и выйдя за Билла, я потеряла с ним контакт. Но впоследствии узнала, что Сэм погиб в операции «Омаха-Бич», при высадке в Нормандии.
С Биллом я познакомилась на матче по конному поло, в перерыве между периодами. Я прогуливалась мимо боковой линии с подругой, Мойрой Браун, которая как раз приехала из Лондона погостить. Не могу сказать, что у меня были тогда близкие подруги среди девушек нашего круга из Лейк-Фореста и Чикаго. Я знаю, что за слухи ходят обо мне, подпитываясь инцидентами вроде случая с Эрнестом. Знаю, что снискала репутацию «распущенной» — испорченная французская девчонка, шлюшка, которой всегда можно попользоваться, особенно после пары бокальчиков. Возможно, это делает меня популярной у определенных парней, но с точки зрения брака я совершенно неприемлема. На собственном опыте я убедилась, что привилегированные парни Лейк-Фореста и Чикаго, вроде Эрнеста, в ханжестве не уступают девицам; жены им нужны непорочные и фригидные, и богатые девицы большей частью превосходно подходят под этот идеал. Самый ничтожный слух о неразборчивости — и ты становишься порченым товаром, тебя немедля исключают из возможного матримониального пула. Поэтому «распущенные» девицы в городе обычно ведут происхождение из низших общественно-экономических слоев и, разумеется, выполняют совершенно иную функцию. Или подобно мне приезжают из чужой страны. Мы не те девушки, с какими эти парни знакомят своих мамаш, пусть даже мой приемный отец — Леандер Маккормик.