— Пожалуй, — говорю я, — хотя у меня взгляд в прошлое вызывает огромную печаль. Билл с ума сходил по альбомам, особенно в начале нашей семейной жизни и когда Билли был жив. Но потом, с другими детьми, гораздо меньше.

— Что ж, давайте с этого и начнем, — говорит доктор. — Думаю, два из этих альбомов относятся как раз ко времени, о котором вы говорите, — первый начинается с газетной заметки о вашем побеге, второй — с младенчества вашего сына Билли и его детства. У меня была возможность заглянуть в них. Давайте посмотрим их вместе, мадам Фергюс.

— Почему вы хотите разбередить эту рану, доктор? С какой целью? Чем это мне поможет? Когда я вижу фотографии Билли и думаю о нем, мне лишь хочется выпить и больше о нем не думать. Неужели непонятно?

— Конечно, понятно, мадам. Потому-то это так важно. Я не верю, чтобы вы когда-нибудь открыто приняли смерть вашего сына, а в результате по-настоящему не горевали. Вы постоянно обезболивали себя алкоголем. А стоит алкоголю улетучиться, вы обнаруживаете, что по-прежнему несете свое бремя, неоплаканного сына, — сокрушительное чувство вины, ответственность, злость, отвращение к себе. И тогда вам, разумеется, нужно еще больше алкоголя, чтобы опять попытаться забыть, унять эти чувства. Да, вам будет очень больно, тем не менее я здесь, чтобы помочь вам вспомнить и таким образом раз и навсегда примириться со смертью вашего сына, по-настоящему оплакать его и, наконец, даровать ему покой… Так что будьте добры, давайте начнем с вот этого альбома, с хроники вашего побега и медового месяца, куда более счастливого времени для вас, как мне кажется. В самом деле, с вашего позволения, мадам Фергюс, рассматривая ранее эти фотографии, я был поражен, насколько вы и ваш муж выглядите влюбленными друг в друга. Вы смотрите друг на друга с такой нежностью, с подлинной любовью в глазах. На этих снимках, насколько я вижу, вы куда счастливее, чем в любой другой период вашей жизни.

— Мы только что поженились, — отвечаю я, — и, конечно же, были влюблены или, по крайней мере, думали, что влюблены. Обычно пары еще не ненавидят друг друга, когда совершают побег, доктор. Ненависть приходит позже.

— Исходя из описания вашего побега, мой первый вопрос таков: своим замужеством вы бросили вызов вашей матери, потому что знали, ей это не понравится?

— Наш брак не одобряли поголовно все. Не только мамà, но и родители Билла. Никто не думал, что мы подходим друг другу. Более того, они были правы.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ну, пожалуй, да. Одна из причин побега с Биллом действительно заключалась в том, что я знала: мамà рассвирепеет. Но это был и способ сбежать от нее, уйти из-под ее контроля. И я с ума по нем сходила.