— Когда-нибудь, Мари-Бланш, — однажды сказал он, когда мы, отдыхая после любви, лежали обнявшись в гостиничной постели, — наши дети и внуки будут с удовольствием рассматривать альбом нашего медового месяца и кое-что узнают про жизнь своих родителей, деда и бабушки. А если нам повезет, мы будем рассматривать его вместе с ними, вспоминая эту поездку и себя — молодыми, влюбленными, только что из-под венца… хотя, пожалуй, я уже не так молод. По сравнению с тобой, лапочка, я старик. — Он крепче обнял меня. — Паршивый старикашка.

— Мне нравятся паршивые старикашки, — ответила я. Когда он так сказал, я еще больше полюбила его и представила себе впереди нашу замечательную общую жизнь, нашу чудесную семью, всех нас, рассматривающих альбом медового месяца. Ни Билл, ни я не знали, что этот альбом пригодится главным образом для того, чтобы спустя двадцать пять лет лечить меня от алкоголизма в лозаннской клинике, в Швейцарии, и к тому времени, когда наши бездетные дети найдут его, мы оба давно умрем. Он и предположить не мог, что наши дети будут испытывать огромную печаль, рассматривая эти альбомы и разбирая обломки нашей семейной жизни, словно завалы после стихийного бедствия.

С таким же чувством и я сейчас читаю заметки, смотрю на эти фото, на гостиничные счета и Биллову трогательную коллекцию спичечных этикеток. Стоит ли говорить, что в брачную ночь я не была девственницей, даже для Билла, поскольку мы уже занимались любовью до свадьбы. Но не в пример богатым парням, он меня не упрекал. На фото мы такие молодые и счастливые. Неправы доктор и Билл лишь в одном: старые фотографии не столько возвращают прошлое в центр нашего внимания, не столько помогают вспомнить или напоминают, кем мы были в те или иные моменты жизни, сколько служат напоминанием о том, кем мы уже не являемся, кто мы теперь и что когда-то имели и утратили. Счастливая молодая пара, влюбленные молодожены — теперь они чужие для нас, а мы для них. В невинности своих счастливых улыбок и влюбленных взглядов они не могут вообразить, что однажды, двадцать пять лет спустя, станут нами, как мы не можем вообразить, что когда-то были ими.

3

3

Доктор Шамо попросил Билла прислать и эти семейные альбомы, и вообще-то я удивилась, что он их прислал. Он сделал сотни фотографий Билли, но после его смерти убрал альбомы, и мы никогда больше их не рассматривали и не показывали ни Леандре, ни Джимми.

— По-моему, они весьма полезны, верно? — спрашивает доктор. — Порой я думаю, рассматривание старых снимков как бы возвращает прошлое в фокус… если вы простите мне эту игру слов. Вы вот только что спрашивали, куда девались те люди, какими мы были когда-то. Я уверен, что фотографии превосходно напоминают о том, кто и где мы были в определенные моменты жизни. Вы не находите, мадам?