Право на ритуальное «нет» есть и у мамы. Каким-то образом Самс отличает его от обычного, нудного, и лицо его озаряется ямочками, когда я говорю: «Ну нет, ну не дам сису» – или демонстративно поворачиваюсь к нему спиной, будто мне и дела нет, что он только и ждет, когда я двинусь к нему, чтобы тут же кинуться от меня. С точки зрения воспитания стратегия неверна: игровое «нет» только путает границы, но, вот удивительно, Самса не сбивает с толку. Он упражняется в удержании границ потом, когда я заведу другую игру, вроде той, что в модной детской книге про «не давайте голубю водить автобус»: буду раз за разом напрашиваться на его ритуальное «ньне», перечисляя все места, которые хочу у него поцеловать, но не смея трогать, пока не долистаю наконец до благосклонного молчания в ответ.

Куда грознее и резче, чем «нет», я умею произносить другое слово, которым насмешила в гостях двух более опытных мам: «Стоп, Самс, думай!» Нет ничего смешнее слова «думай», сказанного малышу в крайнюю минуту. Конечно, ведь оно тоже ритуальное, и магия его берет начало в истоках моей жизни, когда моя собственная мама окрикивала, не сдержавшись: «Ну у тебя мозги хоть есть?» – «Есть, – тоненько, но твердо отвечали ей и тянулись недотягивающейся рукой к макушке, – вот здесь!» Так и я теперь, стоит Самсу переборщить с тем, что я в рифму прозвала «попрыгамсами», привожу его в чувство грозным и резким: «Самс, где у тебя мозги?» И когда он неуверенно нащупывает лоб, вопрошаю снова: «Ну и зачем они тебе?» – «Ду!» – твердо отвечает он выученный урок и смотрит мимо меня без единой мысли в глазах. – «Ну раз «ду», вот и думай».

Но, как в анекдоте, думай не думай, а человеком ни станешь, пока пальму не потрясешь. Я пожаловалась на жесткость ритуала, который встраивается фильтром в контакт, но в наш еще только второй год наблюдаю, как ритуалы не прирастают хитином, а отваливаются. За эту неделю без прогулок и событий, наполовину прохныканную, я должна была озвереть от рутинности нашего общения, но открыла в нем столько нового, что приходится записывать, чтобы переварить.

Я часто рассказываю, как он тычет пальцем, и вдруг замечаю, что ничего не тычет, а гибкой кистью будто с вышины направляет пальчик, еще и замирающий перед тем как метко и нежно, будто акупунктурную точку на ушке, тронуть запрошенную мной картинку.

Я записала про перекладывание и ритуальное «ньне» и вдруг впервые услышала вожделенное «да!» в ответ на предложенную кашу, и мы несколько раз кряду поели на столе с перекрытым дорожным движением.