Он впервые сам поднял руки, заслышав припев Красной Шапочки про «горы такой вышины», завел моду дзинькать пальцем по моей груди и придумал первую метафору, назвав ножницы «гАга» – крокодилом.
Все это вдруг напомнило мне девичью пугалку школьной поры: мол, вот выходит девушка замуж невинной и на всю жизнь обучается в сексе тому, что ей покажет муж.
Оставим ржевские домыслы о том, где молодая жена может добыть себе дополнительное образование. Меня забавляет – и немного злит – другое: вот это убеждение, что человек – абсолютно программируемая, запаянная в круг повторений система. Что не дольешь – не выпьешь. Не научишь – не поймет. Не впихнешь – так и будет ходить пустоголовым.
Теперь-то я вижу, что человек меняется не извне. Ширится изнутри. Напирает на мир, которому вдруг теснит в груди и хочется чуть, на йоту, на одного малыша переменить форму, чтобы снова стало просторно и хорошо.
Неделя без прогулок и событий – достаточный срок, чтобы вырастить человека. И на контрасте остро пожалеть, что сама только шире расположилась в панцире привычек.
Со взрослыми работают только меры отсечения. Но я своего времени без прогулок и событий избегаю. Великий пост начался словно не для меня, и я молюсь, чтобы Бог избавил меня от хитиновой корки пристрастий, но только не через то, не через это, только тут не трогай, тут слишком было бы больно или особенно сильно хочется.
Если и есть затвердевающему дереву шанс не усохнуть и не быть спилену, а подрасти и напиться новой весной, то он в том, чтобы жить как росток.
Которого прет изнутри, распирает в вышину сила каждой минуты, выраженная в миллиметрах бесперебойного движения к еще немного продвинутой версии себя.
Ночная жара
Ночная жара
Списала бы на температуру, но она как раз в этот вечер спала. Зато не спали мы, потому что ребенок устроил нам одну из тех ночей, которые можно ему потом предъявить: я, мол, для тебя ночей недосыпала, а ты… Хотя предъявить хотелось уже сейчас, когда он требовал напиться – и не пил, а точнее, падал ничком и едва ли не рвал под собой простыню всякий раз, когда мы подносили требуемое, чем бы оно ни было.
То есть поначалу я еще соблюдала приличия и нашла в себе силы заявить, что нет, вот именно апельсиновый сок допивает мама, а он его не получит: аллергия и кисло слишком для того, кто за весь день не проглотил ни ложки. Проглотил было, вернее, а оно обратно просится. Но вскоре стало жарче, и я согласилась сначала на немного апельсинового в яблочный, потом на апельсиновый в отдельный стаканчик, потом на апельсиновый в тот стаканчик, где был яблочный, потом на яблочный новый, потом на яблочный недопитый, но с новой трубочкой, потом на трубочку в литрушке воды, потом на обрызгивание из литрушки. Затормозила только, когда муж предложил доставить Самса под душ и облить водой снаружи, раз отказывается принимать внутрь.