Первое – я не знала еще Самса таким нежно и долго никнущим ко мне, как в эти дни, и теперь понимаю, что у мужчин переизбыток нежности – вроде вируса.
Второе – он столько спит, что я за сутки прочла и отредактировала небольшой роман, а за другие сутки – дописала пять текстов и поняла, что переизбыток нежности у матери – вроде сертификата об окончании полноценной творческой работы.
Коронная маечка
Коронная маечка
Муж показал мне картинку с Тоторо и гнусно захихикал. Я картинку запомнила, умилившись: ну надо же, моему мужу понравилась картинка Тоторо с зонтиками! «Этот суровый и неприступный с виду человек в глубине души скрывает нежного ребенка, которому нравятся такие детские, невинные и светлые образы, как Тоторо с зонтиками!» – подумала бы я наверняка, если бы к нужному, по календарю подступающему дню не начала изводиться: Тоторо с зонтиками как в котобус канул. Гуглила и так, и этак, наконец зашла в знакомый онлайн-магазин принтов и принялась рыться во всех Тоторо для нежных душой и с улучшенной тканью за доплату. И вдруг узнала: вот он, с зонтиками, мечта мужа, только называется иначе.
«Тоторо на троне». А трон тот самый, что выставлен в холле кинотеатра «Октябрь» по поводу мировой премьеры последнего сезона «Игры престолов». А кинотеатр тот самый, где сейчас ведутся последние приготовления к запуску очередного ММКФ, в инженерной службе которого муж проводит отпуск от основной работы.
В общем, одним семейным анекдотом больше, не считая истории, как Самс именно в этот день первый раз оказался на Арбате и залез в сухой фонтан, как нас едва не обобрал за фотосессию Кабан, но Конь, в копыте пряча телефон, сказал: «Двухсотки с них хватит», как мне, чревоугоднице, принесли четыре чебурека, а муж-агностик взял из постного меню, как в медовом пиве плавало бревно корицы, а Самс залезал на чужие диваны, откуда говорили ему по-английски и по-женски: «Если что, мы не против», как французы заходили во ВкусВилл, а мы втроем качались на качелях у лавок букинистов, на которые я запретила себе смотреть, как Самс рыдал, что кончился переход на Театральной и прут его опять в коляску, как мне казалось переулками, что я в Питере или за границей, хотя муж досадовал, что мы никак не вырулим подальше от Нового Арбата, как он запретил мне писать телегу про этот день, и я не пишу, я никогда не пишу, если меня просят не писать, я только про маечку с Тоторо, про Тоторо с зонтиками, про маечку – имею право: выстрадано.
Правила речи
Правила речи